ЮАР наизнанку

Доманчук Наталия Анатольевна

– Нет, доченька. Твои стринги сегодня надел я. Надеюсь, ты не возражаешь?

Дочка смеется, кивает, что не возражает и уходит в ванную чистить зубы.

У меня своих стрингов хватает. Но эти… уж очень они нравятся мне. И покупала их именно я. Ну почему, почему я постеснялась купить такие же и себе?

Теперь вот приходится прятаться.

Полдень. Звонит мобильный.

– Мам, я сегодня немного задержусь в школе.

– Зачем?

– Мне

надо определиться… – долгая пауза.

Я не выдерживаю первая.

– С чем определиться?

– Ну, понимаешь… – опять пауза, – мне предложили встречаться сразу три мальчика. Я не знаю кого выбрать…

– И что ты собираешься делать? – стараюсь быть спокойной и рассудительной, но любопытство забирается на самую макушку и машет красным флагом.

– Я их вместе соберу, поговорю, и выберу.

– Всех троих? Вместе? Соберешь?

– Ага.

– А они знают друг друга?

– Неа… ну ничего, познакомятся.

Положила трубку, а сама представлю себя на её месте: «Дорогие мои (голосом Регины Дубовицкой) Я собрала сегодня вас здесь, чтобы сообщить пре неприятнейшее известие… (нет, «Ревизора» она не читала, да и «Аншлаг» тоже не смотрела, поэтому точно такую речь не произнесет) …итак, сегодня мне предстоит выбрать одного из вас на должность бой-френда…

А вообще я рада за неё. Мне первый раз мальчик предложил встречаться, когда мне было почти 17, и именно он, вскоре, стал моим мужем. А ей всего 15 лет, и сразу трое предлагают встречаться. Смеюсь от мысли, что они все трое, через год станут её мужьями.

Но! Буду современной мамой и посмотрю на эту ситуацию её глазами.

Остается сказать только одно: «Круто, дочка! Ты у меня клевая! Я всегда это знала!»

Вечером

– Понимаешь, мам, я сразу сказала Бредли, что у нас с ним ничего не получится. Мы слишком разные.

– Ты вся в кино, в искусстве, да? – чего-то меня на классику сегодня тянет.

– Не поняла…

– Ладно, не обращай внимания. Так что у вас должно было получиться?

– Ну как что? Ну… ты как маленькая…

Начинаю нервничать. Потом успокаиваюсь, вспоминая, что «они слишком разные».

Теперь самое время спросить её о сигаретах и наркотиках, раз она сегодня так откровенничает.

– Знаешь, Ира, а я вот никогда даже сигарету во рту не держала. А мне, знаешь, сколько раз предлагали.

– Ой, думаешь мне не предлагали? Еще сколько раз! У нас почти все курят. Не курю только я и Эрон. (лучшая подруга)

– Это хорошо. А знаешь, сколько раз мне говорили, что я слабачка, что никогда не пробовала, и что я такая глупая, потому что отказываюсь от такого удовольствия…

– Ой, мам, да знаю я все это. Сами они слабаки. Кто такое говорит – не друг мне.

У самой подкашиваются ноги от такого заявления, но приходится держать «марку». Залезаю на диван с ногами, дочка присаживается рядом.

– А наркотики?

Они тоже принимают?

– Неа. Они же не полные идиоты. Понимают, что наркотики убивают. А сигареты – это так, – непроизвольный жест рукой, – игрушки.

У самой в голове крутится самый главный вопрос: «СЕКС… СЕКС… как у них обстоят дела с сексом…» То, что в голове вырывается наружу:

– А секс?

– Что секс?

– Твои друзья уже знают, что это такое?

– Ууууу, все тебе интересно, мама, – а сама думает, сказать или нет.

Делаю «незаинтересованное» лицо, пожимаю плечами:

– Когда я была молодая, – понимаю, что пошло звучит, но выдерживаю правильную интонацию, – мы даже стеснялись говорить это слово.

– Времена меняются, мама, – смотрит в телевизор, откровенничать не хочется.

Ладно, мы пойдем другим путем:

– Ну, ты хоть целовалась с кем-то?

– Пока нет. Кстати, у нас только я и Эрон не целованные.

Ну, слава Богу! Если не целованные, значит о сексе говорить еще рано.

Целую её в макушку и иду спать.

– Мам, – бежит за мной. – Только папе ничего не говори, хорошо? – шепчет мне уже на ушко.

– Какие могут быть базары! – стараюсь выглядеть на высоте.

– И еще… слушай, у меня в субботу свидание… мне нужны новые стринги…

Чувствую, что меня начинает кидать в жар. Вскипаю, как чайник:

– Ты мне сказала, что ты еще не целованная, – шепотом, но почти кричу я.

Дочка заливается смехом:

– Стринги – это не только трусики, а еще очень модный аксессуар, который выглядывает из-под джинсов.

Мне становится чуть легче.

– Хорошо. Куплю завтра.

– И себе заодно купи пару, чтоб мои тайком не надевать, – смеется и уходит в свою комнату.

Захожу в спальню. Чувствую себя, как после Бородинского сражения.

– Что-то случилось? – спрашивает муж.

– Нет. Все в порядке. Все под контролем.

А сама думаю: как все-таки тяжело быть клёвой мамой!

27 марта 2007 год

У Иры появился бой-френд

Уже месяц, как они встречаются, и вчера даже отметили эту дату. Он подарил ей плюшевого мишку и бельгийский шоколад. Она ему рамку со своей фотографией.

Так, мимоходом, она только рассказывала мне, что он очень добрый, ласковый и «под ее каблуком». Хоть в этом она не похожа на свою мать, слава Богу!

Так вот. Вчера я решила у нее узнать, как там у них продвигаются дела… до чего они уже добрались…

Дочка пошла на контакт сразу же и выдала:

– Мама, ну что ты как маленькая, я же не дура!

Помнится, я тоже говорила маме что-то в этом роде, а сама ела запретный плод.

Но дальнейшее объяснения моей дочери меня немного успокоили: