Йошико
Шрифт:
— От чего, по-вашему, он мог умереть?
Гегебалий молчал битых двадцать сезур, снова и снова переводя взгляд с мертвого сородича на шефа и обратно.
— Коллега шеф, — сказал он наконец, — коллега саботажник не мертв. Взгляните на его ноздри.
Зер Альман приблизил лицо к прозрачному колпаку настолько, что его рот буквально прикоснулся к стеклометаллу. Действительно, ноздри теладинца ритмично шевелились.
— Выкладывайте, Гегебалий! Насколько я понимаю, он не просто решил вздремнуть. Что же тогда?
— Тшшш! Защитная каталепсия! Теладинская защитная каталепсия! — выпалил Гегебалий. Он начал теребить правое ухо — верный признак
— Защитная… защитная каталепсия? Ну и ну… — Зер Альман не мог найти подходящих слов. О том, что теладинцы могут впадать в подобное состояние, он еще не слышал. — Послушайте, вы хотите сказать, что он просто застыл от страха, когда увидел меня? Просто так?
— Для того чтобы овладеть этим рефлексом, требуется много солнц. Вы только взгляните на его желтые глаза, ведь он еще совсем юнец!
— Ох, Гегебалий, вот это да!
Широко раскрыв глаза, теладинец выдержал взгляд шефа, продолжая теребить ухо.
Удивленно качая головой, Зер Альман наблюдал, как охранники отложили в сторону продолговатый кусок трубы. Было очень непросто извлечь оттуда обоих застывших теладинцев, которые непонятно как умудрились поместиться на таком крохотном пространстве.
— Ферзан, я хочу точно знать, как эта штука сюда попала и что эти типы здесь делали. Извлеките ее отсюда и удалите на безопасное расстояние, скажем на километр. А теперь можете поставить в известность полицию.
Шеф службы безопасности подтвердил получение приказа.
— Теладинцы ведь не страдают клаустрофобией? Или я ошибаюсь? — снова обратился Зер Альман к ассистенту, указав на миниатюрный космолет.
— И они не боятся высоты, у них не бывает головокружения, коллега, — подтвердил Гегебалий, сопровождая слова косым взглядом на карабкающегося по лестнице Ферзана.
Глава 8
Отчаянный план
Из осколков нашего отчаяния строим мы свой характер.
Гордость Фирмы, Станция Терпентин
561 год по теладинскому летоисчислению
Автомат по приготовлению напитков беспомощно заскрипел, когда Ильяна заказала стакан сока ордано, поскольку по одному ему известным причинам был не готов выполнить заказ. Девочка была слишком измучена, чтобы сердиться, и просто скорчила недовольную гримаску:
— Ну хорошо, тогда стакан сильванского чая!
— С ялфуром? — приветливо осведомился автомат.
— Логично, — кивнула Ильяна.
На этот раз сосуд наполнился желаемым горячим напитком, однако Ильяна напрасно ждала обещанный ялфур, который обычно появлялся шапкой пены на чае. Она пожала плечами, взяла стакан и отхлебнула. Потом села за прямоугольный стол, выехавший ей навстречу из стены тесной кухни, и задумчиво уставилась на видео-поле, где шла передача о победителях «горячей» десятки на одном из музыкальных голографических каналов.
Она не отдавала себе отчета в том, что слушает, потому что ощущала смертельную усталость. В прошлую ночь ей не удалось уснуть ни на мизуру: перед ее глазами все время вставала сцена вчерашней стычки с Зендиром т'Грртом, прокручиваясь снова и снова, как бесконечная лента. Зендир т'Гррт ударил Йошико и пригрозил убить их обеих! Всю ночь Ильяна ломала себе голову над тем, что можно придумать, чтобы избавиться от железной хватки этой ветви своего клана. Но так ничего и не придумала. Ясно было одно: от
— И она должна немедленно прекратить принимать эту дрянь, — пробормотала Ильяна.
Девочка наклонилась и выдвинула ящик комода. Порывшись в нем, она нашла то, что искала: вскрытая коробочка на три дозы, в которой еще оставались две зеленые трубочки «Р» и еще одна вскрытая коробочка с двумя лимонно-желтыми трубочками «Д», каждая из которых была рассчитана на двадцать семь таблеток. Девочка с отвращением повертела коробочки в руках. Конечно, она знала, что Йошико говорит правду: с тех пор как она начала принимать эти препараты, она уже не плакала и не лежала без сна целыми ночами, что нередко бывало прежде. Напротив, за прошедшее время, а это было уже больше трех язур, она не пролила ни слезинки, ни единой, ни из-за кого и ни из-за чего. Все, что угнетало Йошико, исчезало в ее душе, как в бездонной черной дыре. Но взамен таблетки превратили ее жизнь в бесконечное «катание на американских горках», постоянное пограничное состояние между депрессией и эйфорией. Ильяна опустила обе коробочки в карман брюк — лотом она их выбросит — и снова задвинула ящик на место. И очень вовремя, потому что именно в этот момент в кухню вошла Йошико.
— Konichiwa, солнышко.
Было заметно, что она тоже провела бессонную ночь. Темные круги под глазами были особенно заметны, потому что обычно ее лицо выглядело безупречно. Йошико подошла к автомату по приготовлению напитков и попросила стакан сока ордано. Автомат моментально выдал желаемое. Ильяна с трудом удержалась от колкости в его адрес. Йошико вызвала рабочую поверхность и облокотилась на нее, держа в руках стакан с соком. Она пристально смотрела на музыкальный голографический аппарат.
— Теперь я не смогу уехать учиться на Нивидерос, — первой заговорила Ильяна, — если меня не будет здесь пять тазур, за это время Таггерт убьет тебя.
— Ты должна лететь, — моментально отреагировала Йошико, как будто ожидала этого от дочери. — Таггерт не дурак. Ты ему пока не нужна, ты еще слишком молода и, главное, слишком… Не сердись на меня, я люблю тебя такой, какая ты есть, но…
— Слишком честная? Прямая? Просто не способная на преступление? — помогла девочка матери.
При этих словах на лице Йошико промелькнула слабая улыбка и тут же исчезла.
— Хай. Именно так. На меня он может надавить и подчинить себе. В худшем случае я отделаюсь парой синяков — во всяком случае, на первых порах. Это в порядке вещей. Но тебе могут грозить пытка и смерть. И насколько я знаю Таггерта, этого не придется долго ждать. — Йошико посмотрела прямо в глаза дочери. — Тебя это не пугает? А я умираю от страха.
— Я не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось, — ответила Ильяна. — Но и умирать я тоже не хочу.
Она, конечно, ценила прямоту, но то, что сказала Йошико, заставило ее желудок взбунтоваться. Она резко отодвинула стакан с чаем. В хорошие времена сильванский чай улучшал настроение, и девочка всегда любила его. Но сейчас вкус чая показался ей отвратительным: слишком уж ярко напоминал он об ушедших замечательных тазурах, проведенных с мамой. Ильяна почувствовала, что ее глаза наполняются слезами, и изо всех сил сдерживалась, чтобы не расплакаться навзрыд.