Язычник

Вавилов Иван

Проснувшись, Алексей, увидел удаляющуюся от него Яну. В нос ударил запах только что приготовленного завтрака. Войдя в кухню, он увидел Яну, которая присела возле окна и разглядывала ту самую фотографию. Увидев Алексея, она улыбнулась, хотя тому показалось, что улыбка была какая-то грустная и виноватая.

— Ты видел эту фотографию?

— Да, вчера, пока ты спала, я долго разглядывал ее. Кто это? Твой парень?

— Нет, — Яна покачала головой, — это мой сын.

— Не понял? — Алексей обалдело уставился на женщину.

— Сядь, я все расскажу, — Яна плеснула себе соку

в стакан и, пригубив, облизала губы, — Как ты уже знаешь, семь лет назад я родила ребенка от Сашки. Мы были одной семьей. Врачи поставили диагноз моему сыну. Порок сердца. Сына мы назвали Алексеем. Сашка обошел все клиники, все больницы, но врачи твердили, что Алексей проживет от силы год, полтора. Нас уговаривали отказаться от него. Лешка прожил пять лет. Он оказался сильнее все этих диагнозов. Он просто хотел жить. В Израиле ему сделали операцию. Когда мы жили там, в гостинице, а Лешка лежал в клинике, перед операцией один фотограф сделал нам подарок. Он сфотографировал сына и изобразил его в двадцать пять лет. Сказал, что он обязательно дорастет до этого возраста. Алексей умер во время операции. Его измученное маленькое сердечко не выдержало.

Яна всхлипнула и вместе с соком сглотнула покатившиеся слезы: «А фотография осталась и еще любимый плюшевый заяц, с которым он засыпал». Яна тихо разрыдалась и закрыла глаза ладонями. Алексей стоял убитый этой историей. Он медленно подошел и присел на корточки перед Яной.

— Прости, я не хотел бередить тебе душу, — он гладил Яну ласково по волосам, — но я не понимаю, зачем ты сделала мне его лицо. Ведь ты каждый раз будешь вспоминать Алексея, глядя на меня.

— Просто я хотела увидеть это лицо живое, улыбающееся, а не замершее на фото. Тем более тебя тоже зовут Алексей. Ну-ка, улыбнись. Чего скис. — Яна взяла влажными от слез руками лицо Алексея и потрясла его слегка, улыбаясь сквозь слезы сама.

— А хочешь я стану твоим сыном? — глядя ей в глаза, произнес Алексей.

— Ты что? — Яна удивленно посмотрела на парня.

— Я серьезно. Буду тебя мамой называть, когда мы будем одни. Кстати, а Сашка то чего сбег?

— Он не «сбег», я сама его прогнала. После смерти сына у меня началась жуткая депрессия. Я пила горстями таблетки, однажды чуть не умерла, но меня откачали. Потом ударилась в запой. А Сашка все это время был рядом. Он тоже страдал, но оказался сильнее меня. Он как нянька опекал меня. Прятал лекарства, алкоголь, искал меня по кабакам и привозил домой. И самое интересное, знаешь что? Он ни разу не упрекнул меня. Я лечилась в клинике, куда Саша меня пристроил. Спасибо ему. Но я его прогнала. Я видела, что мое соседство его тяготит. В том плане, что семьи как таковой у нас не стало. А заводить еще детей я оказалась не готова, да и он тоже. Короче мы расстались. И иногда помогаем друг другу. Он когда тебя увидел после операции, то сразу все понял. Промолчал. Спасибо ему.

Алексей, прижав к себе Яну, молча, поглаживал ее по волосам, а она всхлипывала ему в плечо, пытаясь выговориться.

— У тебя нет сына, а у меня нет матери, ну что?

— Ну, можно попробовать, — неуверенно произнесла Яна.

— Вот и «замечтательно» — улыбнулся про себя Алексей. —

Давай завтракать, сын проснулся.

— Ты знаешь, я выговорилась и как-то легче стало.

— Дай бог, чтоб так и было, — подмигнул Алексей и улыбнулся.

— Какие у тебя планы на сегодня? — Яна села за стол.

— Не знаю, посмотрим, что у Сашки есть для меня.

В салоне во всю кипела работа. С Алексеем вежливо здоровались, пока он добирался до своего кабинета. Сашки не было. Мотался по городу, как объяснила секретарша. Алексей тут же набрал Сашкин номер.

— Слушаю, — заспанный голос произнес это слово с явным усилием.

— Ты че спишь что ли? — оторопел Алексей.

— Леха, скока время? — голос начинал раздражаться.

— Девять утра, я уже у тебя в салоне.

— Блин ты у себя в салоне, а у меня отпуск. Короче рули там, а я через пару часов подъеду. Лады?

— Как знаешь. Ладно, отбой. — Алексей отключился и сел за стол, расположенный в офисе буквой «Т».

— Алексей Сергеевич, разрешите, Вам необходимо бумаги кое какие просмотреть. Поставщики уже все телефоны оборвали. Это договора на поставку новых «тойот». — Секретарша вопросительно взглянула на Алексея.

— А в чем проблема? Почему мы не даем «добро»? — Алексей разглядывал секретаршу, прищурив внимательные глаза. Женщина буквально кожей ощутила его взгляд.

— Они предлагают товар по очень низкой цене и доверия не вызывают. Мы с этой фирмой первый раз работаем.

— Так, давайте еще раз для начала познакомимся?

— Екатерина Викторовна Седакова. Можно просто Екатерина.

Седакова смотрела на Алексея сверху вниз, подойдя к основанию стола. На вид ей было лет тридцать. Волосы распущены по плечам. Строгий деловой костюм в полоску выгодно подчеркивал ее фигуру. Курносый нос поддерживал аккуратные очки.

— Очень приятно. Присядьте, не люблю, когда смотрят сверху вниз без необходимости. Давно вы работаете в Андромеде.

— Пару лет.

— А до этого?

— Я работала в другой фирме, но она как бы это вам сказать… разорилась.

— Надеюсь не из-за ваших советов? — пошутил Алексей.

— Знаете что? — возмущенно покраснев, подскочила Седакова.

— Успокойтесь, сядьте, я пошутил, простите меня, это была неудачная шутка. Вы какая-то напряженная. — Алексей с интересом разглядывал молодую женщину.

— Извините, — Седакова села на место. — Что нам делать с этой фирмой. Я слышала ее руководство связано с криминалом. Машины могут быть и угнанными. Отказываться то же опасно. Могут проблемы возникнуть.

— Короче сделаем так. Насколько я понимаю, у нас есть своя служба безопасности. Вызовите ко мне ее шефа. А сами оставьте мне эти договора и занимайтесь текущими вопросами. У вас еще что-то?

— Нет, все.

— Ну, вот и славно. — Алексей поднялся из-за стола, давая понять, что разговор окончен.

Через десять минут Седакова по селектору доложила, что подошел Никитин Борис Егорович, начальник службы безопасности.

Пообщавшись с бывшим подполковником ФСБ, Алексей поручил ему собрать информацию по фирме и ее руководстве. Никитин пообещал через три дня предоставить полное досье.