Язычник
Шрифт:
У самого трона меня сбили с ног, но я вновь поднялся, пытаясь проложить себе дорогу к ней. Зачем она здесь? Он вновь опоил ее и затащил сюда для отправления мерзкой похоти. Я был по ту сторону добра и зла. Но это была территория Зверя. Я видел все в отвратительных, ярких, абсолютно реальных красках. Над божественным телом возилось, повизгивало, возбужденно чавкало, хлюпало и постанывало стадо свиней. Маска сползла с ее лица, и она смотрела мне в глаза, зрачки в зрачки, и в алой тьме светилась ее насмешливо-равнодушная улыбка. Кто она? Астарта? Цирцея, обратившая добропорядочных
Она принимала мужчин, толпящихся у трона, с царственным равнодушием. Это было подлинное исчадие ада: бесстыдно-холодное и губительно прекрасное. Она была создана, чтобы отравить изнутри всякого, кто взглянет или прикоснется к ней, убить сокровенное, околдовать собой, связать круговой порукой, подчинить и унизить. Теперь я понимаю: у этой оргии была более страшная цель: напитать кровью забытые мистерии, вызвать к жизни Темную Диану и ее древних чудовищ. Они тысячелетиями спят в глубоких подземельях, в пещерах плоти, пока не почуют запах жертвенной крови. Это черные псы Гекаты, с глазами, налитыми кровью. Они разорвут в клочья всякого, кто хотя бы издали покусится на богиню. Они растерзали охотника Октеона, Человека-Оленя. Всего лишь раз он взглянул на обнаженную богиню и был разорван заживо.
Когда я только начал изучать древние тексты, мифы и секретные науки, похороненные временем, я и представить не мог, куда заведет меня этот путь. Тайной пружиной моего настойчивого интереса было вполне человеческое желание получить знания и власть над материей, не вылезая за двери своей лаборатории. Но за каждый пройденный шаг я платил истощением души. Я убывал с каждым днем, как лунный серп на пути к Черной Луне. Я слишком много получил даром. Пришла пора платить по счетам, и на этом сатанинском шабаше от меня требовали заложить душу.
Я рванулся, чтобы убить ее, но свирепая, распаленная очередь у подножия пирамиды не пускала меня. Кто-то решительно вцепился в мое запястье. Я вырвался, развернулся, готовый ударить: на меня печально смотрел Котобрысов.
– Скорей уходите отсюда, если не хотите погибнуть.
Толстяк оттащил меня в угол потемнее, по-отечески расправил складки хитона. Сам он был в обычном спортивном костюме и кроссовках и пахло от него общественным нужником, жизнью и ее маленькими слабостями.
– Пойдемте, я покажу вам, как сбежать отсюда. Я надеюсь, вы не замерзнете босиком – на улице три градуса тепла.
Он потащил меня по подземелью, но не туда, где мое тело обвивали раскосые гурии, а в глубь горы.
Шатаясь, как пьяный, я опустился на ледяную землю. Здесь уже было по-зимнему холодно. Котобрысов не торопил меня. Я сидел скорчившись, сжав руками голову.
Что это было? Полная безнаказанность сна? Воспаленный бред? Как мужчина я был неравнодушен к Дионе, и этим немедленно воспользовались демоны Нижней Тундры?
Я судорожно разжал ладонь, отодрал от кожи серый от пота комок. Это был сплющенный кусок пресного хлеба, сатанинской «гостии».
– Что это, Гервасий?
– Это пресный хлеб и виноградный сок. Все вместе символизирует смерть, разложение.
– Черная месса?
– Нет, не совсем…
Диана, дочь Зевса и Латоны, сестра Аполлона, была изгнана из солнечного пантеона, но осталась властительницей ночи. Ее черные псы, олени и лошади, львы и голуби, ее свита из амазонок стали образами Дикой охоты, а их факелы – огнями ведьмовских шабашей. Главные мистерии человечества не умирают никогда.
Скрипучий голос Котобрысова понемногу возвращал меня к действительности:
– Заметьте: пророчества идут по следам мифов и погоняют историю. Известно, что некое дитя, именуемое Антихристом, будет зачато в беснованиях и противоестественном соитии. Матерью его будет блудница, одетая в пурпур, как земная царица.
– Кажется, я начинаю понимать… Дословное исполнение пророчеств в конце времен, поставленное гениальным режиссером по древнему сценарию… Если пророчество существует, бередит умы и является знаком времени, остается лишь исполнить его. Управлять историей и человечеством можно не только огнем и мечом, но и через явные и мнимые пророчества. Получается немного дольше, зато без спешки и наверняка!
Теперь мы почти бежали, чтобы согреться. Котобрысов задыхался, но продолжал рассказывать.
– Этот шабаш имеет и другую цель. Хотите знать, какую? Люди, которых вы наблюдали этой ночью в столь откровенном и неприглядном виде, днем гораздо более импозантны. Это политическая элита – финансисты, биржевики, олигархи, служители Фемиды. Все, кого удалось заманить в этот подвал на тухлятинку, теперь повязаны круговой порукой, а вожжи крепко сжимает Абадор. Он регулярно устраивает подобные «вечеринки» по всему земному шару. За большие деньги нанимает красивых статистов разных цветов кожи и всех возможных отклонений, иногда даже привозит специальных животных. На его сборищах удовлетворяется самая изощренная похоть и любые безумные желания. Больше всего на свете эти людишки боятся разоблачения.
– А вы-то как там очутились?
– Я видел, как вы отправились на ночь глядя с нашим уважаемым управляющим. Его планы мне хорошо известны. А вы… У вас особая миссия и судьба, простите, я тоже немного пророк… Вот по этому туннелю еще метров сто… Дальше вы пойдете один, а то я совсем запыхался. Однако негоже разгуливать по Куршавелю в халате на голое тело, вот, накиньте мою куртку…
Туннель заканчивался гнилым сараем на дальней окраине городка. Под босыми пятками хлюпала оттаявшая грязь.