Язва
Шрифт:
Потом все исчезло.
Виллис повернулась к ошарашенным мужчинам. Рекс был мертвенно бледен. Юпитерианец истекал потом в своем скафандре.
— Я никогда не думал, что такое возможно… — сказал он. — Призраки!
— Даже не призраки, — поправил его Рекс. — Это отражения. Оптические феномены, обязанные своим происхождением различной плотности атмосферы…
А кто-то другой добавил:
— Но они идут с Земли! Я видел те самые знаменитые свастики!
А другие видели денебские стрелы или капелланские факелы!
— На этой планете не может получиться ничего путного! — сделал вывод юпитерианец. — Разве может быть так, чтобы события, происшедшие когда-то на других планетах, пересекали бесконечность?.. Я хочу сказать,
Никто не ответил.
После ожидания, казавшегося бесконечным, наконец вернулся Крис-космонавт, и тоже едва не был принят за привидение. Он сказал, что обошел вокруг астродрома. При этом он принужденно улыбался.
— Ну и…? — спросил Слам.
— Ну что ж, это уже не астродром. Раньше это, действительно, был космический порт… может быть, много веков назад. Несколько контрольных вышек и площадка содержались в порядке до недавнего времени, а все остальное — превратилось в руины. Мне не хочется вас пугать, но все это похоже на заброшенное убежище пиратов, которые оставили все это для того, чтобы заманивать сюда корабли.
— Должно быть, вы правы, — сказал Рекс. — В этом случае…
— В этом случае, незачем здесь оставаться. Никто больше не появится, разве только затем, чтобы ограбить нас или уничтожить. Поищем какое-нибудь убежище. Мне кажется, на востоке есть город.
— А если это опять мираж?
— А! Вы уже видели здесь мираж? Во всяком случае, они безопасны.
— Что ж, пойдем, посмотрим.
Это был одновременно и город и мираж.
Когда обессиленная группа добралась до пригородов. Виллис подумала — хорошо еще, что существование миражей здесь не вызывало сомнений. Черные руины рисовались на фоне багрового неба. Все оставалось таким, как будто на рассвете, на какой-то неизвестной планете, завоеватели только что покинули распятый ими город. Еще дымились и горели — холодным пламенем — развалины. На застывших тротуарах еще корчились похожие на гусениц тела с отрубленными руками и ногами. Девушки, сошедшие с ума от страха, выбросились, должно быть, из окон — они валялись, как изломанные куклы, а разбитые головы с длинными спутанными волосами заполняли сточные канавы. Посиневшие от холода старухи бродили по улицам и время от времени приподнимали трупы. Они подолгу разглядывали изуродованные лица, потом молча опускали и шли дальше искать своих близких… Виллис дрожала, воспринимая как близкого человека каждую такую фигуру с остекленевшими глазами.
Огромные черные собаки с длинными острыми мордами слизывали с мертвых лиц кровь и слезы.
Когда кто-нибудь из группы заговаривал с призраками, те не слышали их, а живые, в свою очередь, не слышали ни хрипения умирающих, ни воя собак. Призраки проходили мимо, повторяя все те же движения. «Может быть, это и есть ад, — подумала Виллис, — постоянно жить в том времени, когда жертвы и палачи перемешаны. А может быть, и мы для них тоже призраки — бледные тени, чуждые их страданиям…». Она уже не раз видела, как одна из старух проходила сквозь их группу. В первый раз она вскрикнула — но только в первый…
— Ах, как это неприятно! — жаловалась «прекрасная идиотка». Ее звали Синтия, она была помолвлена с Рексом, и они направлялись на Сигму, «чтобы узаконить перед всей вселенной их союз». Она буквально висела на правой руке у Виллис, поминутно спотыкаясь, плача и рассказывая попеременно о своих расчетах и сердечных делах: они с Рексом не могли пожениться на Нептуне, несмотря на то, что она была «наследницей завода по производству снов», процветающей отрасли, которая занималась продажей видений и наркотиков по почте, а Рекс был всего лишь… К несчастью, существовали эти дурацкие расовые законы, а у нее в шестнадцатом колене был какой-то газообразный с Шератана. Но все это теперь ничего не значило… Другая роскошная женщина, чья голова была похожа на хризантему, повисла у Виллис на другой руке. Она немного ушиблась при посадке
— Мне кажется, я сейчас свалюсь, — объявила она.
— Вы ничего этим не добьетесь, — сказала Виллис. — Снег ледяной. Если упадете — останетесь одна среди призраков.
— Так этот город населен только призраками?! Рекс, мне страшно! Я устала, Рекс!
— Это важный вопрос, — рассеянно произнес молодой гражданин Арктура. Казалось, он не слышал ее воплей и все еще отражал далекий отблеск своей великолепной планеты. — Существует ли этот город? Или его нет?
— Я думаю, — отвечал космонавт, которого звали Кристофер, — что два города накладываются здесь друг на друга. Старый город — разграбленный, разоренный, полуразрушенный — тот, который мы видим. Современный город, состоящий из одних развалин, сливается с древним. Может быть и так, что это два разных города. Ведь мираж может прийти с другой планеты…
— Нет, вы правы! — воскликнул Сдам, который с трудом поспевал за молодыми людьми. — Здесь смешались два города. Я только что случайно уселся на одну из этих скамеек, прямо рядом с призраком. И представьте, это оказалась настоящая скамейка. Каменная!
В тот самый момент, когда он подчеркнул слово «каменная», откуда-то из-за угла появилась растрепанная женщина с безжизненным застывшим лицом и походкой лунатички. Она прошла прямо сквозь Слама. Юпитерианец отпрянул и поднес руку к оружию, спрятанному под скафандром. Кристофер схватил и сжал его запястье:
— Незачем попусту тратить боеприпасы, — сказал он.
— Чудовищно! — пробормотал человек, который так уважал законы. — Никак не могу привыкнуть к этому — это какое-то обезличивание… Когда они проходят вот так сквозь нас, у меня дрожь пробегает по спине.
— Это мираж, — сказал космонавт, спокойно отбирая у него украшенный бриллиантами дезинтегратор размером не более зажигалки. — А также ощущение призрака, вызванное миражом. Не стоит пугаться. Я думаю, на этой планете бывают самые разные оптические феномены. Есть местные ужасы: призраки, отдыхающие на настоящих скамейках, а есть и другие, которые прибывают неизвестно откуда по своим призрачным делам. Я, например, готов к тому, чтобы в любую минуту попасть в Дахау 1942 года или в дом гугенота 24 августа 1572 года. И, тем не менее, все это не представляет настоящей опасности. Послушайте меня, свободные граждане.
Он обращался только к мужчинам, и это было настолько ясно, что изнеженная «идиотка» тотчас перестала хныкать, а дама-хризантема (королевская куртизанка с Титана, спутника Юпитера) умолкла на полувсхлипе.
Снег падал медленно, непрерывно и, казалось, готов был похоронить этот безумный мир под сухим и тонким саваном. Их группа немного отдалилась от остальных, и они начали понимать, что именно Кристофер подталкивал их к этой пустынной площади, где бродили только тени. К тому же он взял Виллис под руку и теперь энергично тянул ее за собой.
— Мне кажется, — продолжал он, — что пришло время принимать решение: мы должны отделиться. Остальные совсем потеряли голову, теперь это просто стадо баранов, годных только для убоя. Они ждут, когда что-нибудь изменится, когда за ними прилетит звездолет… Никто не прилетит за ними, кроме, может быть, тех, кто заманил нас сюда. И, поверьте мне, ничего хорошего из этого не выйдет. Опасно оставаться со скотом, предназначенным для бойни. Нас трое — вооруженных мужчин, готовых защищаться.
— Действительно, — сказал Рекс. — У вас даже две «пушки» — ваша и Слама. Но у меня тоже есть небольшой дезинтегратор! И я вас предупреждаю: хотя у меня в жилах только десятая часть арктурианской крови, я умею целиться как следует!