Явь
Шрифт:
– Почему? – не унимался Кий.
– Тут ранней весной и поздней осенью температура за минус пятьдесят переваливает, а зимой и того холоднее, стандартные дома и землянки промерзают. Говорят, в начале колонизации тут селились люди, но которые успели зимой ноги унести, потом переселились гораздо южнее, а тех, кто не успел, по весне спасатели нашли совсем замерзшими. Как их холод коснулся, так и замерзли. Одни за питьем чая, другие принимая душ и так далее. Одномоментная, быстрая заморозка.
– Страшно, – выдала в эфир Рада.
– Страшно, – согласился Древослав, – а еще страшнее то, что неизвестно, когда это произошло, как и почему, а без ответов на эти вопросы мы не можем этому ничего противопоставить.
– Что же тут никто не водится из псевдов? – поинтересовался
– Почему не водятся, водятся, – ответствовал колдун.
– И кто? – спросил Кнут.
– Терпение, воины, скоро узнаете, – ухмыльнулся Древослав, – мы к ним и идем сейчас.
И тут лес заходил ходуном, деревья затряслись, вверх взмыли сотни птиц. В глубине леса раздался утробный рев. И на поляну, на которой стояли охотники, выбежали несколько псевдов. Кий чуть не начал стрелять, увидев их. Ростом выше людей в бронедоспехах, метра под три, не меньше. Все заросшие с ног до головы белыми волосами, не шерстью, а именно волосами. Их морды напоминали человеческие, но только если бы пьяный скульптор взял бы вместо скальпеля топор и стал бы им вырубать их морды. И белые, молочно-белые глаза, глубоко посаженные под массивными дугообразными надбровными дугами. Людей они не заметили и, собравшись на поляне кучей, начали то ли выяснения отношений между собой, то ли свои игрища. Псевды, о которых Древослав сказал, что это чудь белоглазая, принялись поднимать многочисленные для этих лесов камни и бросаться их друг в друга. Камни отскакивали от толстых шкур и тулупов из волос. Потом эти великаны вырвали маленькие деревца и принялись лупить ими друг дружку на манер дубин.
– Идиоты? – выдохнул Яр.
– Это чудь белоглазая и их воинские игры, – ответил Древослав, – лето – время для совокуплений, и они показывают самке свою силу и ловкость, по которым она выберет себе мужа.
– У них матриархат? – поинтересовалась Рада.
– Да, это естественно для молодых человекоподобных рас, – кивнул колдун.
– А самка-то где? – спросил Кнут.
– Вон у дальней сосны стоит, – показал Ждан.
– Это женщина? – удивился Яр. – Я думал, такой же мужик, как и эти на поляне.
– Это тебе не видно ее красоты, – усмехнулся Древослав, – а этим парням, видимо, она очень красивой кажется, ибо я никогда не видел, чтоб за самку сражалось сразу семеро самцов, у них в роду одном обычно столько нет.
– Может, это из других родов мужики пришли свататься? – произнесла Рада.
– Может быть, – кивнул колдун, – этим потом как-нибудь надо будет заняться и изучить их, а пока нужно заняться другим.
Древослав захлопнул забрало шлема и направился к чуди.
– Может, не стоит сейчас-то? – спросил по рации Кий. – Они все сейчас на взводе, может, стоит дождаться конца игр или других поискать?
– Как раз самое то, – долетел до него ответ Древослава.
Чудь, увлеченная своими играми, не замечала ничего вокруг, колдун вошел в самую гущу тел и ударов. Но не заметить даже в пылу игр кого-то постороннего на подходе – это одно, в центре же всей этой вакханалии – совершенно другое. Мужики чуди на секунду остановились в избиении друг друга и сразу же не сговариваясь начали поливать ударами пришлого. Кий и весь его отряд одномоментно вскинул приводы, но тут же в наушниках прозвучал голос Древослава.
– Не стрелять! В чудь не стрелять! Смотреть за периметром и не пропускать пришлых, если такие будут!
Десятник видел, как руки колдуна взметнулись вверх и вокруг него возник энергетический щит, созданный психофизическими силами старца. Щит недалеко отступал от границ тела Древослава, и казалось, дубины обрушиваются прямо на него. Но от одного единственного удара, не будь щита, старика бы смело бы на несколько метров и превратило в мясную отбивную на кости, а тут нате вам, выкусите, стоит и даже не шелохнется. Пришлось подчиняться и взять под контроль окрестности, хотя пришлых не предвиделось. Избиение незнакомца с головой оленя чудовищам надоело быстро, и они бросили забавную игрушку, а еще через минуту женщина выбрала одного из них и увела за руку куда-то в лес, а остальные с грустными мордами разошлись по своим делам, не преминув на прощанье
– Здесь все тоже самое, – выдохнул, подходя к охотникам колдун. Было видно, что держание щита не далось ему легко, как казалось на первый взгляд, потрепало оно его, поизносило слегка, – агрессия и эмоции на прежних уровнях, и все же что-то в их психофизике немного рябит, а вот что, понять не могу.
– Дальше на север? – спросил Кий.
– Нет, – помотал головой Древослав, – обратно, к Городу.
– Может, перекусим? – поинтересовалась Рада. – Со вчерашнего вечера ничего не ели.
– Перекусите, – согласился колдун, – а я как раз чуток отойду и силы восстановлю.
Перекус был простым и незатейливым. В отличие от городских разведчиков или дозорных, берущих с собой в Лес стандартные консервы из химических ингредиентов, получаемых на стандартных фабриках, лесовикам, тем более охотникам, не было нужды что-то брать с собой. Они доставали провиант прямо в походе, охотясь, если это не было основной задачей их выхода. В этот раз они ели еще вчера запеченную на костре оленину. Ели спокойно, не торопясь, тщательно пережевывая, стараясь наесться малым количеством. Мясо – само по себе калорийный продукт, его много организму не надо, а чем тщательнее и дольше его пережевываешь, тем быстрее наедаешься. Желудку все равно, сколько еды в него запихнут, не все равно мозгу. В нем, в мозге, есть центр насыщения, который получает сигналы из желудка с небольшой задержкой. Ты вроде уже успел съесть свою норму, а окончательный сигнал еще в мозг не пришел, и ты продолжаешь есть, набивая желудок сверх меры. Чем тщательнее и дольше ты жуешь, тем больший шанс прихода сигнала в мозг еще во время еды, и тогда ты съешь столько, сколько нужно твоему организму, и не крошки больше. Для охотников это жизненно необходимо, ибо толстый охотник – это мертвый охотник.
– Перекусили? – поинтересовался Древослав и после удовлетворенного подтверждения всеми членами отряда сего факта скомандовал подъем.
Возвращались другим путем, скашивая дорогу на запад, поэтому природа менялась не столь разительно и быстро, как по дороге туда. Долгое время их сопровождали все те же хвойные леса, все чаще и чаще разбавленные лиственными рощами и отдельными деревьями. И чем южнее они продвигались, тем лиственных становилось больше, а хвойных меньше. Да и хвойные менялись сами по себе. Если на севере сосны были высоченными великанами, тянущимися к небу, с голым стволом и небольшой верхушкой в самой вышине, то с каждым километром южнее они уменьшались. Зато ветки разрастались в стороны и по всему стволу, давая возможность если не дотянуться до нижних веток стоя, то хотя бы до них допрыгнуть. Кий вспомнил южные сосны, небольшие, зато разлапистые, с ветвями, растущими почти от самой земли.
– Умна природа и разнообразна, – подумал десятник, – к каждому месту подходит отдельно, для каждого места у нее свои деревья и животные, приспособленные жить именно в этом регионе.
Они проходили недалеко от города, в половине дня пути. Тут группа включила мимикрию. Все, включая колдуна. В этой местности часто курсировали патрули горожан и нарываться на них не было желания ни у кого из группы. Горожане не любили лесовиков, и это было взаимно. Но откровенной вражды не было, только пограничные стычки. Людям и так было нелегко жить на этой планете, чтоб еще откровенно враждовать друг с другом. Но это в наше время. Войны остались в прошлом, и войны были страшные. Уход лесовиков из Города когда-то послужил поводом для полномасштабной войны между Городом и Лесом, которая унесла много жизней с обеих сторон. Правда, она длилась недолго, так как ресурсы живой силы начали быстро выдыхаться, а резервов не было ни с одной стороны. К тому же, горожане старались не отдаляться от своего Города, а лесовики вели в основном партизанские войны, нападая и растворяясь в лесных дебрях. Со временем война затихла и воцарилось перемирие. Не мир. Ни одного договора подписано не было. Но перемирие. Стороны не решались начать новый полномасштабный конфликт, но и старались не провоцировать соседей. Для этого группа Кия и включила мимикрию, чтоб не провоцировать городские патрули.