Ястреб среди воробьев
Шрифт:
Из ангара вышло несколько человек, они несли деревянные ящики. Остановившись около самолета, они взобрались на ящики и принялись осматривать вооружение. Пилот снял шарф и бросил его в кабину. Повернувшись к механикам, он что-то сказал им по-французски. И пошел прочь.
– Мсье Блэйк!
– окликнул его один из солдат.
– Мсье Блэйк! Ваш земляк.
– Француз, стоявший рядом с Фарменом, указал на нашивку с американским флагом.
Блэйк направился к нему, засовывая шлем с очками в карман шинели
– Он учит меня английскому, - сказал высокий солдат, улыбаясь. Хороший, да?
Но Фармен не слышал. Все его внимание было приковано к американцу.
– Гарри Блэйк, - представился тот.
– Боюсь, что некоторое время я буду вас плохо слышать.
– Он кивнул в сторону самолета и поднес руки к ушам, показывая, что оглох. Летчик был молод - года двадцать два - но держался с уверенностью зрелого мужчины.
– Я летаю на этой штуковине. Называется "Ньюпор". Прибыл из Спрингфилда, штат Иллинойс. А вы?
Фармен вяло пожал протянутую руку. Он начинал понимать, что произошло. Нет, это невозможно! Бред чистейшей воды!
– Э, да ты неважно выглядишь, - сказал Блэйк, крепко схватив его за руку.
– Все нормально, - ответил Фармен, далеко не уверенный в этом.
– Пошли, - сказал Блэйк. Он повел Фармена между двумя ангарами.
– У нас есть как раз то, что тебе сейчас необходимо.
Солдаты плелись за ними.
– Мсье Блэйк, этот человек только что прибыл. И пока никому не доложился...
Блэйк только отмахнулся.
– Я тоже. Потом доложим. Разве не видите: он надышался касторкой!
Солдаты, потоптавшись в нерешительности, оставили их. Блэйк повел Фармена вперед. Под ногами Блэйка хлюпала грязь.
За ангарами дорожка раздваивалась. Одна вела к туалету, дверь которого раскачивалась на ветру. Вторая - к приземистому строению, притулившемуся к задней стенке ангара. Трудно было сказать, по какой дорожке ступали чаще. Блэйк остановился на распутье.
– Выдержишь?
– Все в порядке, - неуверенно сказал Фармен. Он уже успел сделать несколько глубоких вдохов и потереть глаза кулаками - но этого оказалось недостаточно, чтобы перепрыгнуть через семьдесят лет. В детстве он читал книги о воздушных битвах двух мировых войн, увлекался Азимовым и Хайнлайном. Если бы не книги, он бы совершенно растерялся. Это было как удар в солнечное сплетение.
– Ладно, как-нибудь выкарабкаюсь, - пробормотал он.
– Думаешь? Дышать касторкой по несколько часов в день - занятие не из приятных. Право, не стоит бодриться.
Фармен вспомнил шутки о касторовом масле, но только теперь понял, что имелось в виду. Конечно, раньше масло использовали в самолетных двигателях. Должно быть, страшная гадость...
Блэйк распахнул дверь бара и с порога возгласил:
– Энри! Два двойных
Кругленький лысоватый француз мигом налил им два бокала какой-то темной жидкости. Блэйк взял по бокалу в каждую руку.
– Тебе сколько?
Жидкость выглядела сомнительно.
– Один, - сказал Фармен.
– Для начала.
Блэйк подошел к угловому столику возле окна. Фармен взял свой бокал, уселся на стул и одним махом опрокинул в себя содержимое бокала. Ему обожгло горло.
– Что это, змеиный яд?
– Ежевичное бренди, - усмехнувшись, ответил Блэйк.
– Единственное лекарство, которое у нас есть. Здорово помогает от касторки.
Фармен осторожно отодвинул свой бокал в сторону.
– На моем самолете касторка не применяется.
Блэйк тут же заинтересовался.
– Что-то новенькое? Я слышал, что эти парни испробовали все, что только можно.
– У меня совсем другой тип двигателя, - обреченно сказал Фармен.
– Давно летаешь?
– спросил Блэйк.
– Двенадцать лет.
Блэйк как раз собирался допить свой бокал, но теперь поставил его на стол и посмотрел прямо в глаза Фармену. На его лице расплылась улыбка.
– Ладно. Шутку понял. Будешь летать с нами?
– Не знаю. Может быть, - ответил Фармен. Он чувствовал, как внутри его метался загнанный в ловушку человек: "Что со мной произошло? Что случилось?"
Задание было сложным, но сколько подобных заданий он выполнил за свою жизнь! По официальной версии, он совершал испытательный полет над северо-западным побережьем Африки. На самом деле он должен был следить за испытаниями французской ядерной баллистической ракеты.
Французы полагали, что испытания пройдут незамеченными. Ракета должна была взорваться в верхних слоях атмосферы, в радиационном поясе, стартовав с небольшой базы Регган в Сахаре. Идея состояла в том, что момент старта совпадал с началом протонового шторма с Солнца, и в этом случае ядерные частицы шторма смешаются с продуктами распада бомбы, так что стороннему наблюдателю оценить результаты испытаний будет невозможно.
Фармена не интересовало, зачем Пентагону потребовалось совать свой нос в военные секреты Франции, которая оставалась союзницей США, несмотря на трения между Парижем и Вашингтоном. Фармен не любил задавать лишние вопросы: его дело - управлять самолетом.
Но запуск ядерной ракеты в атмосферу за завесой протонового шторма это он мог понять. И когда огненный шар мощностью в несколько мегатонн, взорвавшись в сотне миль, вдруг оказался совсем рядом, вспыхнув ярче солнца, - это он тоже мог понять. И когда он летел со скоростью в 2 числа М, наблюдая за приборами и держа палец на кнопке запуска ракет "Ланс", - это он тоже мог понять. Это была его работа.