ЯССТ 7

Панченко Сергей Анатольевич

— Нет, но я знаю, кого надо оставить. — Эта идея пришла мне очень кстати. Вряд ли Шекспир остановился бы в своем желании устроить революцию.

— Ты про того полиглота? — Догадался Саня. — Который сдал тебя с потрохами?

— Да, про него. Он задумал устроить революцию, уничтожить всех лесных моави и провозгласить технический прогресс, но без научного. Типичный мечтатель и прожектер.

— Оставляй, я присмотрю за ним. — Пообещал земляк.

— Это значит, ты нам поможешь? — Обрадовался я.

— Знаешь,

Гордей, я уже давно не встречал людей, которые готовы помогать, не спрашивая при этом, сколько им заплатят. Последний раз это были люди, которые подобрали меня раненого, и еще сотню таких же детишек и вывезли на другую планету. Наверное, произошел очередной цикл, люди и события другие, но глобально происходит то же самое. Не хочу об этом думать, но не могу себя заставить. Кажется, судьба делает мне намек, что пора возвращать долги. Я распоряжусь, чтобы администраторы сняли с маршрута пять платформ, и перенастроили его. Сколько лет живу тут, представляешь, а этого леса в глаза ни разу не видел. — Саня как-то невесело рассмеялся.

Я решил, что он испытывает муки совести из-за неправильно прожитой жизни.

— Ого, пять. — Обрадовался я. — Это значительно ускорит нам процесс переезда. Спасибо огромное, Александр. — У меня не получилось после всего, чем он поделился с нами, назвать его Саней.

Он усмехнулся.

— Да, на такой поступок Саня не решился бы. Давайте, летите назад к заводу, платформы будут ждать вас там. — Он протянул руку. — Рад был знакомству, мужики. Вижу, компания у вас дружная. За столько световых лет прилететь за другом.

— Взаимно, Александр. — Трой пожал его руку. — Чем еще заниматься, как не спасать друзей, попавших в беду?

— Согласен. — Саня повернулся к Апанасию. — Смотри, человек-гора, не сломай мне руку.

Здоровяк ухватил его за палец и потряс. Суставы в руке нашего земляка хрустнули, рассмешив нас. Саня последним пожал мою руку.

— Как закончите, махните на прощанье крыльями. — Попросил он.

— Обязательно. Давай, удачи тебе в твоем нелегком деле. — Мое пожелание выглядело как ирония.

Саня именно так его и понял.

— Перейду на выпуск пылесосов, как только найду рынок сбыта, устрою тотальную конверсию своему заводу.

— Отличная идея. Мы будем первыми покупателями твоей продукции, а может быть и распространителями по всему легальному космосу.

— Заметано, земеля. — Саня обнял меня на прощание.

Мы погрузились в корабль и сели у завода. Там нас уже ждали пять платформ. Шекспир стоял в первом ряду. Я подошел к нему и прямо заявил:

— Ты остаешься при заводе.

— Кто так решил? — Спросил он с вызовом.

— Я и начальник завода. Ты будешь там нужнее. К тому же ты большой любитель прогресса, и при заводе тебе будет удобнее. Не злись, ты скоро поймешь, что я прав. Не порти людям праздник. Набери себе в команду триста моави, а остальных

мы перевезем в лес.

Я был уверен, что Шекспир откажется сотрудничать, и не станет переводить мою речь соплеменникам, но он остался. Не знаю почему. То ли он сам поверил в древнее пророчество, то ли был умен и хотел научиться у нас тому, что не умел. Мы поделили всех моави на группы по тридцать человек. Столько вмещалось на каждую платформу и наш корабль. Началась перевозка.

Платформы были медлительными и делали круг за пять часов. Мы на корабле делали круг за десять минут с погрузкой и разгрузкой. Третий всплеск случился, как только мы начали процесс перевозки. Трой проследил интервалы между всеми и озвучил свои выводы:

— Интервал между всплесками сокращается на пятнадцать минут, а сила гравитации возрастает. Боюсь, уже завтра надо будет вклиниваться между всплесками, чтобы не уронить платформы. Через два дня, если тенденция сохранится, летать будет опасно. Платформы не успеют долететь даже в одну сторону.

— Тогда будем задействовать только корабль. По моим расчетам, мы успеем перевезти всех, если ничего не поменяется в алгоритме всплесков.

Эти два дня слились у меня в одно непрерывное движение. Посадка, полет, высадка, возвращение. Четырехтактный процесс, в котором не было ни дня, ни ночи. А к концу вторых суток я сам почувствовал, что начинается что-то глобальное. Трой подтвердил мои подозрения.

— Парни, с гравитацией что-то не то, она медленно растет. Такого еще не было с момента начала всплесков.

Двигатели, почувствовав дополнительную нагрузку, начали гудеть. До леса оставалась минута полета. Меня одолел такой страх, хоть прыгай с корабля в океан.

— Смотрите! — Апанасий ткнул в экран, на котором виднелась баржа, перевозящая радиоактивные отходы.

Она неистово дымила. Он приблизил изображение насколько это возможно. Судно терпело катастрофу, валилось с двухкилометровой высоты, теряя опасный груз, разлетающийся черным шлейфом вслед за падающим кораблем. Баржа, не выдержав нагрузок, развалилась на две части. Они упали в океан. На месте падения вздулся огромный пузырь, лопнувший белым взрывом, взметнувшимся в небо на километровую высоту. Наше судно тряхнуло добежавшей взрывной волной.

— Кажется, начинается. — Произнес я зловещим шепотом.

— Двигатель на пределе, надо садиться. — Произнес Трой.

Наш корабль уже летел над лесом. Выбрали подходящее место и сели, обломав ветки и вклинившись между толстыми стволами деревьев. Сила тяжести росла с каждой минутой. Моави даже не смогли разбежаться в стороны от корабля. Упали на спину и остались лежать, не в силах подняться. Я чувствовал себя так, будто у меня больше нет модификаций. Бегал среди туземцев раскладывая их безвольные тела на спину, чтобы они не отлежали себе конечности.