ЯССТ 7
Шрифт:
— Им необязательно гнаться на пограничных кораблях. У них полно людей, которые им должны по гроб жизни.
— Понятно. Тех, кого они посадили на короткий ошейник. — Я вспомнил про методы криминальной пограничницы.
— Да, это очень правильное определение. Есть много людей, готовых сделать что угодно, лишь бы законники ослабили хватку вокруг их шеи. — Ольга помолчала. — Гордей, аппарат сядет у входа в пещеру. Возьми из салона все, что упаковано в ящики, это припасы продовольствия и оружие. Не знаю, сколько времени тебе придется провести там. Магнус вряд ли заберет тебя в ближайшее время, потому что
— В пещерах безопасно? — Меня передернуло от воспоминаний о пещерах с долбодятлами.
— Относительно. Для такого, как ты считай, что безопасно. Там живут какие-то птицы, черви, их используют в пищу местные.
— Там что, еще и разумные туземцы живут?
— Нет, это работники разных предприятий. На планете находятся несколько заводиков по производству роботов и оружия. Тебе с ними лучше не контачить.
— Ясно, не буду.
— Еще раз Гордей, прошу прощения перед тобой и Айрис. Искуплю, как только выберемся из этой передряги. У меня больше нет времени на разговоры. До связи.
— До связи. — Буркнул я в отключившийся экран.
Я хороший артист, но спектакль оказался не очень. Где-то режиссер допустил промашку, и нас освистали. Хорошо, что причиной сбоя не являлся я, меня это успокаивало. Летя по космосу в скоростном «гробу», можно было тешить себя хотя бы такими мыслями. Вполне возможно, что я не был целью номер один, и не номер два или три. Мало ли какую агентурную сеть создала Ольга, чтобы вывести проворовавшееся начальство на чистую воду. Что если за ними уже давно следили, а она не замечала слежку? А я человек новый не примелькавшийся. Это было слабое утешение для меня, зажатого внутри стен аппарата и воображающего, как ракеты или прицелы лазеров наведены на него и ждут команды на поражение.
Жаль я не поинтересовался у Ольги, сколько времени будет проходить полет. Так было бы спокойнее. Про гравитационные аномалии я не вспоминал, считая их меньшим из зол. Я даже не вспоминал про них пока электроника не начала издавать какие-то подозрительные треньканья, а по корпусу не пошли пугающие вибрации. Это началось спустя полчаса после того, как я покинул станцию. Меня самого припечатало в кресло так, словно я разгонялся сидя в катапульте. Выступившая от волнения на лбу капелька пота стремительно скатилась с него по носу и слишком быстро упала на кресло.
Жаль электроника аппарата никак не была связана с нейроинтерфейсом. Мне было непонятно, что происходит, и как долго сможет выдерживать перегрузки эта «калоша». Ее трясло как в лихорадке. Перед глазами картинка стала расплываться от высокочастотной вибрации. Мне хотелось верить, что так надо, чтобы отбить любое желание преследовать меня по опасному маршруту, что корабль подготовлен к подобным испытаниям. В голову лезли какие-то песни, которые хотелось орать, чтобы заглушить вопящую сигнализацию.
— А-а-а обезьяны, кашалоты, а-а-а, крокодилы, бегемоты, а-а-а и зеленый попугай! — Я слышал ее всего один раз, но почему-то именно сейчас она возникла у меня в сознании и не хотела уходить.
И вдруг среди этого страха и ожидания плохого у меня в голове возникла одна мысль, пугающая
Тем временем тряска продолжалась. У меня появилась тяжесть в груди и одышка, словно сердце начало сбоить. В глазах забегали радужные круги. Кажется, я готовился хлопнуться в обморок. Пришлось пучить глаза и ее громче орать песню про зеленого попугая, чтобы не дать телу сдаться. Я отключился на полуслове, просто выключился, не выдержав нагрузки, и тут же пришел в себя, как мне показалось.
Корабль больше не трясло, сигнализация не орала. Только мягко пульсировал единственный источник света, и приятный женский голос повторял одну и ту же фразу:
— Автопилот поврежден, используйте ручное управление для посадки судна. До контакта с атмосферой планеты осталось десять секунд. Девять… восемь…
Я протянул руки вперед и ухватился за рычаг управления. В мои пальцы впились электроды, считывающие нервные импульсы, а перед глазами появился схематичный коридор, в котором надо держаться для удачной посадки. Я знал, как управлять этим судном, и потому сразу почувствовал связь с ним и реакцию на мои команды.
Аппарат вошел в атмосферу со свистом. Снова началась тряска. Я попытался сделать траекторию вхождения более пологой, но женский голос предупредил, что так мы не попадем туда, куда нужно. Я не стал спорить с ней и продолжил терпеть издевательство над техникой. Свист нарастал, пока автоматически не включился режим плазменного кокона, защищающего аппарат от трения об атмосферу. Сразу стало тихо и плавно. Я выдохнул. Хоть что-то не пугало меня в этом кратком путешествии.
Схематичный объемный коридор, в котором я держал аппарат, не давал никакого представления о том, где я нахожусь, напоминая своим видом компьютерную игру из прошлого века.
— До места назначения осталось три минуты полета. — Сообщил женский голос.
— А сажать мне надо будет или это автоматическая функция? — Спросил я.
Ответа не последовало. Мне показалось, что никакой обратной голосовой связи между искусственным интеллектом аппарата и пилотом не существовало. Мне был понятен подход инженеров проектирующих ручное управление кораблем. Информация, озвучиваемая ртом человека подчас настолько своеобразна и уникальна, что ею вряд ли стоит руководствоваться во время управления судном. Гораздо надежнее простые кнопки с однозначной функцией и мозговые команды в границах визуального коридора.
Я поиграл рычагом управления, с удовольствием отмечая четкую реакцию корабля на мои команды. Прямо передо мной загорелся синий глазок и включился зуммер.
— Облучение следящим радаром. — Сообщил голос.
— Что это значит? — Мне не понравилась ее фраза.
— Диспетчерская запрашивает коды на вход в воздушное пространство.
— Какая еще диспетчерская? Мне ничего об этом неизвестно. Скажи, что у нас все было договорено заранее.
— Предупреждение о взятии на сопровождение.