Ясеневый турнир

Носовский Игорь

В должности главного ловчего твой дед пробыл не более года, а затем он был назначен на должность командира регулярной армии графства, как раз в тот момент, когда в Тиринборе наступали неспокойные времена. Первое крестьянское восстание, начавшееся в Быстроходном Уа, е-ле, стало причиной целой волны недовольств со стороны крестьян и прочей черни, права которых всё больше ущемлялись графом Буросторсом. Вассал графа, семнадцатилетний Дайвин Тандерби, владевший Быстроходным Уделом, не сумел своими силами подавить вспыхнувшие во всех его деревнях бунты, и ему на помощь был отправлен твой дед во главе с тысячной армией пехотинцев. Перед этим походом граф Эдор Буросторс пообещал Торвину Эмелю титул виконта в случае удачного исхода кампании. Однако, прибыв на место и пообщавшись с владетелем Быстроходного Удела – бароном Дайвином Тан дерби, Торвин Эмель понял, что крестьяне бунтуют не зря. Граф Буросторс обложил все крестьянские хозяйства в уделе непомерной податью, которая должна была идти непосредственно в графскую казну, минуя казну удельную. Барон Дайвин Тандерби также был недоволен таким законом, обдирающим его земли и его самого, однако перечить прибывшей в Быстроходный

Удел армии не посмел. Прежде чем приступать к силовым методам, Торвин Эмель написал в Еловый Бор письмо с просьбой к графу разъяснить ситуацию. Ответное письмо из столицы было следующего содержания: «Недовольных казнить, восставших вернуть на поля, особо прытких подвергнуть пыткам. Владетель Тиринбора, хранитель вотчины Сизый Дол, Эдор Буросторс». Тогда Торвин Эмель решился на открытое противостояние графу и написал письмо его брату, барону Вильтору, с целью предупредить друга о том, что готовится восстание. Но барон рассказал обо всём брату, и Кровавый Граф объявил Торвина Эмеля вне закона. Часть армии, отправленной в Быстроходный Удел, пошла за твоим дедом, другие солдаты отбыли в Еловый Бор, чтобы подтвердить свою верность Эдору Буросторсу. Владетель Быстроходного Удела, вассал графа Буросторса, барон Дайвин Тандерби открыто примкнул к Торвину Эмелю, и они соединили армии для похода на столицу графства Тиринбор. Цель, которую поставил перед собой твой дед, – свергнуть Кровавого Графа и его кровавую власть. Однако первая попытка штурмовать Еловый Бор не увенчалась успехом. Армия Торвина Эмеля была наголову разбита войсками, которыми лично командовал Кровавый Граф. Твоему деду, Альвер, пришлось бежать вместе с раненным в бою Дайвином Тандерби и немногочисленными остатками армии в Быстроходный Удел. Там им оставалось ждать прихода армии Буросторса, который решительно настроился прекратить начавшиеся в графстве волнения. Однако Торвин Эмель не терял зря времени. Он написал письма во все уделы Ти-ринбора баронам Тилю в Туманный Удел, Нормару в Удел Топей и Вандертуну в Соколиный Удел с мольбой о помощи в восстании против Кровавого Графа. Угнетённые Эдором Буросторсом бароны откликнулись мгновенно и созвали знамена, прибыв в Быстроходный Удел с армиями, а ещё через три дня штурмовать замок Камнепад, вотчину барона Дайвина Тандерби, прибыл и сам Эдор Буросторс со своим братом во главе трёх тысяч солдат. После недели осады и двух дней ожесточённых сражений, где Торвин Эмель всегда бился на передовой, Кровавому Графу пришлось отступить. Это была первая победа Торвина Эмеля в сражении, которое позже прозвали «Битва восставших вассалов», в которой погиб брат Кровавого Графа Виль-тор Буросторс, протеже и лучший друг Торвина Эмеля. Разъяренный Эдор Буросторс, побитый под Камнепадом и лишившийся целой плеяды опытнейших офицеров и полководцев, вернулся в Еловый Бор и написал письмо своему сюзерену – князю Брустору Легиллю, с просьбой выделить часть регулярной армии княжества на борьбу с восстанием. Письма из Елового Бора также полетели и в другие графства – графам Таэрону в Корнэйль, моему отцу графу Бертирану в Рэйнэбор и графу Дортуру в Гранпайл. Князь Легилль незамедлительно направил войска из Ясеневого Города на подмогу Кровавому Графу, однако другие графы предпочли выжидать, а мой отец, граф Бертиран, и вовсе проявил симпатию к Торвину Эмелю и дал слово, что поддержит его в разгоревшемся противостоянии.

В третьей битве участвовали армии под предводительством Эдора Буросторса, в числе которых была и армия из Ясеневого Города, присланная Брустором Леггилем, и армии Торвина Эмеля, руководившего войском вместе с вассалами Кровавого Графа, к которым позже присоединился и граф Бертиран с тысячным войском. Битва разразилась на Смольных Лугах, что на границе графских владений и Быстроходного Уа, ела, и продолжалась десять дней, получив название «Смольной резни». Позже эти места прозвали Эмельгемские Луга в честь твоего деда. Тысячи солдат и офицеров с обеих сторон были убиты в те дни на Смольных Лугах. В конечном итоге Торвин Эмель предпринял попытку форсировать рубеж и захватить редуты противника, что далось ему с неимоверным трудом и колоссальными потерями. Однако и результат был налицо – остатки княжеской армии из Ясеневого Города покинули поле боя бегством, а армии Кровавого Графа отступили в Еловый Бор. Весть о победе Торвина Эмеля на Смольных Лугах быстро разлетелась по княжеству, и два державших нейтралитет графа – Таэрон и Дортур, не преминули примкнуть к нему, созвав знамена и стянув армии к Быстроходному Уд, елу. К тому времени, когда объединённые армии всех графов Эшторна были готовы выдвинуться на решающий штурм в Еловый Бор, Торвин Эмель получил письмо от князя Бустора Легилля, в котором говорилось, что, по указу его высокопревосходительства, граф Эдор Буросторс лишается всех титулов и земель, а сам Торвин Эмель нарекается титулом графа, принимает во владение земли, принадлежавшие до сих пор дому Буросторс и становится хранителем вотчины Сизый Дол. Эдору Бурсторсу и остаткам его армии был дан шанс признать власть Торвина Эмеля и преклонить колено. Кровавый Граф отказался принимать условия, выдвинутые князем, тем самым провозгласив себя в княжестве вне закона. Всё же, зная Торвина Эмеля, как человека чести, Эдор Буросторс предложил ему поединок, результат которого решил бы исход их противостояния. Лояльные графы и вассалы Эмеля отговаривали его выступать в Еловый Бор для поединка, но твой дед принял решение со словами: «Точку в этом противостоянии не может поставить трус. Если мне суждено погибнуть в этом бою, значит, Тиринбор не предназначен мне ни Единым, ни князем Аегиллем».

Поединок на мечах состоялся в третий весенний месяц Папоротника, на турнирном поле Елового Бора, на глазах у трёх графов и вассалов Эдора Буросторса. Торвин Эмель одержал уверенную победу, обезоружив соперника и получив ранение в левое плечо. Он не стал убивать Кровавого Графа и дал ему возможность покинуть Тиринбор с семьёй и приближёнными, чем поразил всех присутствующих, а позже и самого князя Брустора Аегилля. В тот же

день вассалы Эдора Буросторса преклонили колени перед новым графом Торвином Эмелем, который стал именовать себя Эмельгемом, дабы избавиться раз и навсегда от худородных корней. Все три графа подписали петицию, признающую легитимность власти графа Торвина Эмельгема, и отправили её в Ясеневый Город. Князь Брустор Аегилль прибыл в Еловый Бор семью днями позднее, дабы познакомиться с новым вассалом и поздравить Торвина Эмельгема с титулом.

Торр Бертиран окончил рассказ и посмотрел на Альве-ра, который вдохновенно слушал, не упуская ни малейшей детали. Граф был уверен, что молодой виконт слышал эту историю с десяток раз, однако ни на миг Альвер Эмельгем не прервал рассказчика, упиваясь подвигами своего деда, которыми он восхищался с малых лет.

– Ну, и что же, – спросил Альвер, – когда мой дед стал графом, жизнь в Тиринборе наладилась?

– Не мне судить, – пожал плечами Торр Бертиран. – Я правлю другим графством, и у меня полно своих забот. Знаю только, что Торвин Эмельгем упразднил многие законы Кровавого Графа, но и спуску своим людям не давал, проводя жёсткую, но размеренную политику. Он часто сам вершил правосудие и разрешал споры из-за наделов или же между вассалами. Он не во всём потакал князю, заставляя с собой считаться, и часто участвовал в делах княжества, заседая в совете князя Легилля. Ему было не всё равно, Альвер, ведь такие люди, как Торвин Эмельгем, рождаются раз в сто лет, и ты должен быть благодарен Единому, что носишь его фамилию.

– А что стало с Кровавым Графом?

– О его судьбе ходят разные слухи, – почёсывая мощные скулы, ответил Торр Бертиран. – Поговаривают, что Эдора Буросторса принял у себя князь Фалинор, владетель Иллас-Ахара, славившийся своими сепаратистскими выходками. По слухам, князь сделал Кровавого Графа своим тайным советником и даже даровал ему надел где-то на окраине княжества. Хотя все эти басни ничем, кроме пустых толков в кабаках, не подтверждены.

– Брат, рассуди нас по справедливости, – пошатываясь, обратился к графу толстый Скотт Бертиран, – у нас завязался спор – кто красивее: жена князя Андана Фого-та или княгиня Дорхемская, Аиара Амильтон?

Торр Бертиран устало вздохнул и проговорил: – Ваши пустые разговоры меня угнетают. Мне куда как приятнее общаться с шестилетним мальчишкой, нежели с вами, – граф поднялся, угрюмо оглядев присутствующих за столом. Он, будто мрачная тёмная скала, нависал над присутствующими. Теперь рядом со знатью сидели и худородные мужики – вонючие и греющие уши. – Всем разойтись, ибо я не намерен больше терпеть этого. Барон Эмельгем, граф Таэрон, – обратился он к дворянам, сидевшим за столом, – вас прошу для частной беседы.

Ничего не оставалось, кроме как подчиниться воле графа, и хотя дядя Турин был подданным совершенно другого графства, перечить Торру Бертирану он не стал.

Глава V

Первый день месяца Преддверия выдался солнечным и по-летнему тёплым. На небе не было ни облачка, лёгкий ветерок слегка поигрывал развевающимися знамёнами у шатров, что раскинулись на полях у стен Ясеневого Города. С первыми лучами солнца к ристалищу стали стягиваться участники турнира, в числе которых был и Миртэл Тольберт, рядовой городской гвардии. Он до последнего сомневался, стоит ли ему идти на этот обман, однако раз за разом в голове всплывала фраза капитана Адри Аострикса – «У тебя будет один шанс доказать, что ты достоин большего, нежели патрулировать улицы Ясеневого Города. Только ты сам решаешь, как сложится твоя судьба». И лишь эти слова подталкивали Миртэла совершать то безумство, на которое его обрёк виконт Аострикс. С другой стороны выступал его отец, который постоянно говорил о чести и о долге. «Мы рождены быть теми, кто мы есть, – часто повторял он. – Выше своей головы не прыгнешь, так что довольствуйся тем, что имеешь».

На рядовом были тяжёлые латные доспехи, местами проржавевшие, где-то с вмятинами от тренировочных боёв, однако честно прослужившие ещё его отцу. Голову защищал закрытый шлем с красным хохолком, и Миртэл Тольберт видел лишь то, что творится непосредственно перед ним. Знаменосца у рядового, конечно же, не могло быть и он решил, что герба виконта Аострикса на груди будет достаточно. В ножнах ждал своего часа наточенный меч, а лошадь под тяжеленным воином не выказывала никаких признаков волнения или усталости. В какой-то миг, когда перед взором Миртэла Тольберта появилась палатка распорядителя, он было подумал, что стоит развернуть коня и отправиться обратно в казармы, но что-то удержало его от этого и он сделал шаг навстречу своей новой судьбе. Дороги назад теперь не было.

Турнирный распорядитель мирно пожёвывал травинку и о чём-то переговаривался со своим малолетним сынишкой. Он был рослым и грубым мужчиной, однако ещё прошлый князь Аегилль почему-то испытывал к Горту Экксу какую-то симпатию. Когда-то нынешний распорядитель заведовал конюшнями в замке Аегиллей – Тиобальдо-вой Мачехе. Однако, после того как его поймали с кузиной сестры княгини, конюха пришлось отослать подальше от замка.

Миртэл Тольберт подъехал к палатке и спешился. Сердце его бешено колотилось. А вдруг узнают? Что, если слух о смерти виконта Аострикса уже ходит по городу? Если обман вскроется, скорее всего, ему влетит по полной. Командиром городской гвардии временно назначили сержанта Гарка, подлого и нечестного гвардейца. Уж он-то позаботится, чтобы прыткого рядового наказали по всей строгости закона. Трибунал раз и навсегда мог поставить точку в его гвардейской карьере.

– Капитан Лострикс, – проговорил распорядитель, завидев приближающегося всадника и его герб. – Я слышал о вашем ранении…

– Я пришел записаться на турнир, – стараясь говорить как можно меньше, сказал Миртэл Тольберт. Голос в шлеме звучал приглушённо и распорядитель, кажется, не придал этому значения. – Со мной всё в порядке.

– Как скажете, ваше благородие, – откашлялся Эккс и внёс какие-то записи к себе в журнал. – Первые бои пройдут через час. Вполне возможно, что вам посчастливится сразиться с кем-нибудь из дома Фогот. Я видел, как герцог Эрстан и барон Балистан тренируются у арены.