Ящик Пандоры
Шрифт:
Тускло-красное свечение циферблатов и индикаторов наполняло гондолу подводной лодки багровыми тенями, и от каждого движения троих людей, пристегнутых к креслам у неширокой дуги пульта, тени трепетали, точно у костра.
Томас, нутром ощущавший толщу воды над головой, глянул на глубиномер. Чем-то подводная лодка напоминала безднолет. Но вместо сосущего вакуума их окружали давящие глубины пандоранского океана. Стоило глянуть вверх, и через прозрачный купол гондолы, выдававшийся на корпусе субмарины, можно было увидеть все уменьшающийся кружок света – поверхность воды в лагуне.
Томас искоса посмотрел налево: Ваэла в очередной
Томас глянул на Керро Паниля. Он ожидал увидеть поэта другим. Тот был молод, да – если верить досье, чуть за двадцать, – но вел себя как зрелый мужчина.
Почти все время, пока лодка погружалась, поэт молчал, не задавая даже ожидаемых вопросов, но глаза его ничего не упускали. На каждый новый звук он тревожно оборачивался. Учить его не было уже времени. Ваэла наспех показала Панилю, как наблюдать за внешними мониторами, чтобы предупредить остальных, когда программа связи начнет воспринимать огоньковые сигналы келпа. Сама она следила за индикаторами, показывающими состояние якорного каната. Якорь опустили в середину лагуны, и подводная лодка теперь спускалась вдоль каната, на котором болтался над водой цеппелин.
– Он очень чувствителен к непонятным сигналам, – торопливо говорила Ваэла Томасу, пока поэт не явился в эллинг.
Томас не спрашивал, откуда ей это известно – девушка уже подтвердила, что попытка соблазнить Паниля сорвалась.
– Может, он слишком наивен? Он вообще понял, что ты…
– Понял, конечно. Но он считает, что тело должно подчиняться ему, а не наоборот, – для мужчины неожиданно.
– Он… думаешь, он работает на Оукса?
– Не тот тип.
Томас не мог не согласиться. Паниль был почти по-детски простодушен.
С момента неудачной и (этого девушка не могла не признать) дилетантской попытки соблазнения Ваэла чувствовала себя в обществе поэта неловко. Тот же словно не заметил ничего. Паниль был по-бортовому прямолинеен и, как подозревала Ваэла, способен вляпаться в какую-нибудь из смертельных опасностей Пандоры из чистого любопытства.
«И мне он нравится, – подумала она. – Правда, нравится».
Надо будет поскорее показать ему, какие угрозы таит Пандора, или он не успеет написать и строчки.
«Так, значит, его и правда послал Корабль, – думал Томас. – Приглядеть за мной, что ли?»
Сам он вел визуальное наблюдение за свободным от келпа колодцем, по которому они спускались. Столб чистой воды – пандоранская лагуна – имел в поперечнике чуть менее полукилометра. Пока что субмарина не достигла тех мрачных глубин, где келп включал свою иллюминацию.
Слово «лагуна» заворожило Паниля, когда он впервые услыхал этот термин. Корабль показывал ему как-то земную лагуну – пальмы, белопарусная шлюпка на волнах… Увидят ли когда-нибудь океаны Пандоры нечто подобное?
Поэт с несказанной остротой ощущал все, что происходило вокруг него в эти минуты. Сколько стихов можно было вылепить из этого! Вот слабый шелест перерабатываемого воздуха, вот запах человеческих тел, исходящих бессловесным страхом в тесном помещении. А как прекрасна игра багровых огней на перекладинах лестницы, ведущей к люку!
Когда Томас назвал цель их пути лагуной, Керро обронил: «Как стойки атавизмы языка», и руководитель экспедиции глянул на него изумленно.
– Глубина – восемьдесят
Вода вокруг слоевищ келпа и близ поверхности лагуны кишела тварями – торопливыми и медлительными, многоглазыми и слепыми. Одни были тонкими и змеевидными, другие – тучными и могучими, с мясистыми плавниками и беззубыми раззявленными пастями. Ни одна из этих тварей не пыталась наброситься на корабельников, и, по общему мнению, все они жили в симбиозе с келпом. Попытки взять образцы вызывали буйство келпа, а вынутые из воды, они таяли – так быстро, что исследовать их можно было только при помощи передвижных лабораторий. А те могли работать в океане недолго.
Чем глубже будет уходить лодка, знала Ваэла, тем меньше станет вокруг этих созданий. А потом они войдут в зону ползунов, обитающих вокруг ризоидов [8] келпа на морском дне, где крупные «рыбы» встречались редко.
Во время перелета к лагуне Ваэла не позволяла себе остаться без дела ни на секунду. Она боялась, что сорвется в тот миг, когда субмарина войдет в воду. Сколько ни успокаивала она себя, вспоминая, как прочно их судно, но момент погружения приближался, и в памяти всплывали кошмары прошлой экспедиции. Она закончилась катастрофой. Длина той субмарины составляла семьдесят метров в длину, и поверхность ее усеивали резаки и лезвия. Колонисты потеряли множество людей, доставляя ее по холмистым равнинам Яйца к участку южного побережья, где лодку можно было спустить на воду в окруженный келпом залив. Из девяти членов экипажа уцелела одна Ваэла.
8
Ризоиды – нитевидные образования, заменяющие высшим морским водорослям корни.
Какое-то время им казалось, что мощь и величина лодки принесут им успех. Открывались дистанционно управляемые шлюзы, поглощая образцы морской жизни. Но стебли-слоевища келпа отцеплялись от морского дна и, размахивая щупальцами, тянулись к субмарине. Атаке не было видно конца. Все больше и больше стеблей оплетало лодку, глуша своей массой резаки, затягивая судно все глубже и глубже, пока шевелящиеся выросты искали слабину в броне. Листья заслоняли камеры наружных сенсоров, помехи забивали связь. Колонисты остались слепы и глухи. А потом из-под люка хлестнула струя воды, столь мощная, что напор ее рассекал плоть.
Вспоминая об этом, Ваэла невольно задышала чаще. Она управляла резаками, и пост ее находился в плазовом куполе, выступающем над корпусом. В те минуты купол целиком покрывали слоевища и жилы келпа, стремящиеся раздавить субмарину. Сквозь треск помех в наушниках кто-то кричал о том, что одного из членов экипажа только что перерезало пополам водяной струей. И вдруг корпус тряхнуло. Взрывная декомпрессия вырвала плазовый пузырь из обшивки, его бросило вверх, и листья расступались перед ним, позволяя всплыть. Объяснить этот феномен Ваэла так и не смогла. Келп открыл ей дорогу на поверхность!