Ящик Пандоры
Шрифт:
Опал не скрывает нетерпения.
– Что поделать, если нашим предкам жилось несладко. Вряд ли многие в прошлом испытывали сплошные удовольствия. Большинство знало только долг, труд, болезни, голод, и кончалось все мучительной смертью.
– Хочу побывать в еще одном моем прошлом существовании.
Она сердито откидывает рыжие пряди со лба.
– Знаете что, вы – капризный ребенок: вцепились в новую игрушку и топаете ногами, когда ее отнимают.
– Я получил ранение по вашей вине. Теперь я хочу, чтобы
– Все, хватит. Я ухожу.
Он хватает ее за руки и останавливает.
– Что у вас на уме? Хотите меня убить, как убили… немца?
Она знает?!
Он сильно встревожен, но берет себя в руки.
Нет, наверное, это намек на одного из немцев Ипполита.
– Хочу, чтобы вы отправили меня в прошлую жизнь, приятную от начала до конца.
Она нехотя садится.
– «Приятная жизнь» – это очень субъективно. Сами во всем виноваты, надо четче формулировать заказ.
– Ладно, допускаю, что до сих пор получал то, чего просил. Я был неточен, отсюда удручающие результаты.
– Чего, собственно, вы хотите теперь, Рене?
– Хочу вернуться в свою прошлую жизнь, где было…
О чем попросить? Чего именно мне не хватало в трех других жизнях, где я побывал? Чего не хватает сейчас, какого сильного ощущения?
– Хочу туда, где у меня случилась самая большая любовь.
Она чувствует, что это не все.
– Хочу оказаться там перед знакомством, чтобы все как следует прочувствовать, – уточняет он.
Она все еще молчит, и он договаривает:
– Хочу пережить это чувство в наилучшем возрасте, в расцвете сил, в здравом уме, в мирной стране, желательно с хорошим климатом.
Опал косится на часы. Какая навязчивость.
– Так или иначе, на ужин вы уже опоздали. Времени теперь вагон.
Она пожимает плечами:
– Только давайте условимся: это в последний раз. Если вы снова попадете в неподходящую ситуацию, я ни при чем.
– Кажется, я понятно изложил свое пожелание.
– Ну тогда расслабьтесь и закройте глаза.
Ритуал повторяется, бронированная дверь бессознательного остается позади. Сначала Рене не видит освещенных дверей, потом оказывается, что мигает красная лампочка над дверью номер 1. Из-под нее сочится солнечный свет.
Он говорит себе, что номер 1 – это, по логике вещей, эпоха задолго до Зенона, жившего в III веке до нашей эры. Как бы не вселиться в доисторического человека, а то и вовсе в примата. Он опять корит себя за неумение четко изложить свои пожелания.
С одной стороны, полное здравие, расцвет сил, душевное здоровье, мир. С другой стороны – чуть ли не обезьяна… Что это будет за роман? С пещерной женщиной, с приматом?
Пока я не войду в эту дверь, ответа не
Он в страхе поворачивает дверную ручку и оказывается…
…перед пляжем с мелким белым песочком, окаймленным кокосовыми пальмами. Бирюзовый океан безмятежен и прозрачен. Вдали резвится стайка дельфинов, с пронзительным свистом выпрыгивающих из воды.
Встает солнце, заливающее все розовым светом. Тепло, упоительно пахнет экзотическими цветами.
Рене смотрит на свои руки и убеждается, что у него пальцы 30-летнего мужчины. Тревожно то, что на запястье часы, тоже принадлежащие Рене Толедано.
Он осматривает свою одежду. Она в точности такая, какую носит он. Он подносит руку к лицу и нащупывает очки: мужские, XXI века.
Как это возможно?
Он говорит себе, что в этот раз эксперимент не удался. Он попал туда, где обитает в таком же теле, как сегодняшнее.
Он шагает в своих городских ботинках по пляжу. Вдали виднеется человеческая фигура. На плоском камне сидит в позе лотоса, лицом к морю, мужчина в бежевой юбке. Его глаза закрыты, но он сразу поднимает веки.
Они смотрят друг на друга.
– Здравствуй, – говорит незнакомец.
Рене озирается и убеждается, что человек обращается к нему.
– Да, я говорю с тобой.
– Вы… вы меня действительно видите?
– Вижу, слышу, говорю с тобой. Мы друг друга понимаем, потому что пользуемся универсальным духовным языком. Это диалог душ сквозь время и пространство.
– В каком я теле?
– У тебя тот облик, который лучше всего тебе подходит. Этого пожелал я: видеть тебя извне, таким, каков ты в своей эпохе, а не изнутри. То же самое и со мной.
– Разве это возможно?
– Конечно, достаточно захотеть.
– Я думал, что окажусь…
– Внутри моего сознания?
– Обычно происходит так.
– Я так захотел, чтобы мы могли вести естественный диалог, были двумя разными людьми.
Человек протягивает ему руку:
– Меня зовут Геб, а тебя?
– Я… Я Рене.
Геб – сама улыбчивость и непринужденность, он пышет здоровьем, излучает спокойствие. У него мускулистый загорелый торс, ясные голубые глаза в тон голубой окантовке на бежевой юбке. Он манит Рене дружеским жестом. Рене подходит ближе.
– Очень рад знакомству, Рене. Знаешь, кто я?
– Кажется, да.
– Я – воплощение твоего прошлого. Ты – воплощение моего будущего. Я – тот, кем ты был, а ты – тот, кем буду я.
– Значит, вы тоже в курсе?
– Да, благодаря «перспективной медитации», позволяющей путешествовать в мои будущие жизни. Я решил не вселяться в тебя, не видеть твою эпоху, а вызвать тебя в мою, чтобы бы могли побеседовать здесь. А к какой технике прибегаешь ты, чтобы увидеть меня?