Ящер
Шрифт:
Болотная вода струилась по бронированным бокам Старого Папы. Ящер увидел, что Лэйни говорил правду: корни, сорная трава и камыши росли на черно-зеленых пластинах, и это еще не все... Змеи ползали в трещинах, а на кожистых гребнях кишели крабы. Ящер отпрянул. Однако отступать он мог, только к противоположному борту, а этого было ой как недостаточно. Он стоял на коленях, словно кающийся грешник, молящий о милосердии у алтаря Старого Папы. Он увидел, как что-то - чешуйчатая лапа, щупальце, не пойми что - скользнуло вниз и сграбастало голову пойманного аллигатора. Старый Папа вытащил
Через несколько секунд Ящеру предстояло оказаться по уши в дерьме. Охотник понимал это, и понимал, что, так или иначе, он уже покойник. Он протянул руку, нащупал дробовик и пальнул в Старого Папу из одного ствола.
Вспышка оранжевого пламени высветила блестящие зубы и желтые бельма, угнездившиеся под массивным лбом, который облепила сотня крабов, как ракушки - древнюю пристань. Старый Папа издал утробный хрип, стовно церковный орган взял низкую ноту, и тогда Ящер понял.
Старый Папа не был аллигатором.
Останки рептилии отправился в пасть Старого Папы, и зубы с треском сомкнулись. Ящер выстрелил из второго ствола, и в ту же секунду глиссер перевернулся; охотник очутился в бурлящей воде менее чем в пятнадцати футах от монстра.
Его сапоги увязли в иле. Водонепроницаемый фонарик покачивался на волнах. Змеи корчились возле работающих челюстей Старого Папы, а Ящер попытался вскарабкаться на ствол затонувшего дерева.
Что-то слизкое и эластичное захлестнулось вокруг грудной клетки человека. Он закричал, когда его потянуло из воды. "Старый Папа захотел добавки", - понял он. Рядом с собой охотник обнаружил кое-какой предмет и вцепился в него мертвой хваткой. Когда его поднесло к раззявленной пасти, он ощутил вонючее дыхание твари (кровь и болото), и услышал шипение змей, льнувших к шишковатым губам монстра. Ящер увидел блестящий глаз, отражавший сияние серповидной луны. В этот глаз он и ткнул тем, что держал в руках. Бэнгстик выстрелил.
Глаз лопнул, и студенистая слизь брызнула на Ящера. Старый Папа взревел, словно хлопала в ладоши сама смерть, и конечность, державшая человека, ослабла. Ящер кубарем полетел в воду. Вынырнул, задыхаясь и отплевываясь, и ради собственной жизни наполовину побежал, наполовину поплыл сквозь качавшиеся камыши.
Старый Папа гнался за ним. Не нужно было иметь глаза на затылке, чтобы понять это. Чем бы эта мразь ни была, она жаждала его мяса и костей. Он слышал звуки погони: кошмарный плеск воды и чавканье грязи. Ящера объяли паника и безумие - два сиамских близнеца раздирающие мозг. Немножко потанцуем! Немножко порезвимся! Он угодил в яму и полетел вверх тормашками, с трудом поднялся и заставил себя двигаться дальше. Старый Папа - болотный бог, король аллигаторов - нависал над ним, словно движущаяся скала, и змеи с крабами градом сыпались вокруг Ящера.
Он выбрался из тростника на заиленную пойму. Горячее дыхание обдало сверху, а затем та эластичная штуковина, словно язык лягушки, оплела ему талию. У охотника перехватило дыхание, когда его подняло в воздух и, вращая, потянуло к блестящим, острым, как бритва, зубам.
Ящер не дожил бы до шестидесяти четырех
Он попался. Чудовище понимало, что он попался. Ящер еще не в конец сбрендил, чтобы не сознавать этого. И все же, он продолжал бороться со зверем, продолжал орать и неистовствовать, а Старый Папа изучал его, слегка наклонив набок свою огромную заскорузлую голову; вода струилась по глубоким трещинам на уродливой роже.
Сверкнула молния. Но грома не было. Ящер услыхал пронзительный вой. От разлившегося в воздухе электричества начало покалывать и пощипывать кожу, а мокрые волосы заплясали на голове.
Старый Папа вновь заворчал. Очередной разряд молнии - на этот раз ближе.
Мерзкая тварь ослабила хватку, и Ящер, словно бесполезные объедки, плюхнулся в ил.
Старый Папа, задрав голову, изучал звездное небо.
Серп луны по спирали спускался на землю. Ящер наблюдал за ним, сердце громко бухало в груди, а руки и ноги вязли в трясине. Полумесяц стрелял прожилками синих молний, словно ощупывая болото внизу. Медленно, неспешно, приближался он к Старому Папе, а монстр воздел когтистые лапы, и над топями разнесся громогласный вой, будто заиграла тысяча труб.
Ящер подумал, что подобный крик могло бы издавать потерявшееся вдали от дома существо.
Полумесяц - нет, не луна, а блестевший металлом силуэт - теперь висел почти над самой головой. Оглушительно визжа, объект парил над созданием, что носило имя Старого Папы, и Ящер наблюдал, как вокруг зверя пляшут молнии, словно это взмахи приветственных знамен.
"Немножко потанцуем", - подумал он.
– "Немножко порезвимся".
Старый Папа заурчал. Кряжистое тело тряслось, как у ребенка в предвкушении дня рождения. А потом голова Старого Папы повернулась, и единственный глаз вперился в Ящера.
Электричество струилось по волосам охотника, бежало по костям и сухожилиям. Его словно подключили к розетке неизвестной конструкции, пломбы во рту искрились болью. У охотника перехватило дыхание, когда Старый Папа шагнул в его сторону, погрузив в ил древнюю, гротескную лапу.
Нечто - щупальце, третья рука, да что угодно - вылезло из груди Старого Папы. Конечность зачерпнула грязи и окрасила ею лицо человека, словно оставило родовое клеймо. Прикосновение было липким и грубым, в ноздри ударила вонь болота и рептилий.
Затем Старый Папа обратил морду к металлическому полумесяцу и поднял лапы. Молнии полыхали и трещали над поймами. Птицы кричали на деревьях, и беспокойно ревели аллигаторы.
Ящер зажмурился, ослепленный невыносимо ярким светом.
И когда двумя секундами позднее сияние угасло, оказалось, что молнии забрали с собой и Старого Папу.
Аппарат возносился в небеса. Медленно, неторопливо... Затем он увеличил скорость и, мелькнув размытой полосой, исчез; над объятым какофонией болотом остался висеть лишь один лунный серп.