Яртур
Шрифт:
Волоты вывалились из-за деревьев внезапно и атаковали столь стремительно, что мечники не успели воспользоваться луками. Свирепые великаны умели маскироваться в лесных дебрях, надо отдать им должное. А сучковатые дубинки в их руках были страшным оружием. Не успел Яртур глазом моргнуть, как самый крупный из волотов, видимо вожак, одним ударом дубинки свалил на землю его заводного коня. Однако княжич в долгу не остался и ударом секиры отсек волоту правую руку. Свирепый великан взвыл от боли и попытался вцепиться в горло расторопного всадника клыками, но Яртур оказался проворнее. Огромная голова волота
Потеряв вожака, волоты рассвирепели еще больше. Причем свою звериную ярость они обрушили не только на людей, но и на ни в чем не повинных коней. Четыре заводных жеребца были убиты в мгновение ока, загородив своими тушами лесную тропу и сузив тем самым мечникам пространство для маневров. Волотов было около десятка, но действовали они без всякого порядка, подчиняясь не столько разуму, сколько инстинкту. Яртур свалил ударом секиры еще одного волота и поспешил на помощь Бекасу, который с трудом отбивался сразу от трех великанов. Силы в лесных разбойниках было немеряно, зато ловкости и разворотливости им явно не хватало. Объединив усилия, Яртур с Бекасом без труда расправились со своими врагами. Их товарищи тоже не оплошали. Шемякич с Хмарой уложили четырех волотов, еще одного завалил Ермень, проявивший при этом завидную сноровку. Из чего Яртур заключил, что биармец человек бывалый и не раз уже имел дело с лесными великанами.
– Говорят, что волоты прежде ладили с людьми, – сказал Шемякич, разглядывая поверженные туши. – Более того, отличались добрым нравом и разумностью.
– Это когда было? – вскинул черную бровь Бекас.
– Давно, – пожал плечами Шемякич. – Еще до того, как на землю обрушился Царь-холод.
– Вспомнил! – усмехнулся Бекас. – Я бы этих злобных тварей убил еще раз. Они нас без заводных коней оставили.
К сожалению, волоты не только коней перебили, но втоптали в землю запасы еды, прихваченные мечниками в дальнюю дорогу. Ущерб, что ни говори, значительный, тем более что до Рипейских гор было еще далеко.
– Может, на кочевье дусеней наткнемся, – скосил глаза на Ерменя Бекас. – Там и разживемся лошадьми.
– Дусени, между прочим, тоже не подарок, – недовольно пробурчал биармец. – Запросто можем головы потерять.
– Ты мне только покажи их стан, – горделиво вскинул голову Бекас. – Такого еще не бывало в подлунном мире, чтобы орлан не заклевал дусеня.
– Тебе виднее, – криво усмехнулся биармец.
Положим, Бекас был прав, и дусеню против мечника-орлана не устоять, но ведь кочевники по степи в одиночку не ездят. Навалятся они на мирных путников ватагой, и тогда орланам с их гонором солоно придется. Яртур и его спутники были в пути уже более месяца, что не могло сказаться на их самочувствии. Бекас и Хмара ворчали. Им порядком надоело мотаться по себерским лесам и долам. Что, впрочем, неудивительно.
– А может, княгиня Турица пошутила? – вздохнул Бекас, уныло оглядывая заросли. – Ну не верю я берам!
Конечно, у орланов были причины не доверять князю Волоху и его матери. Более того – не любить их. Ибо именно беры во главе с Волохом разорили Орланию и перебили едва
Лес закончился столь внезапно, что Яртур невольно придержал коня. Перед мечниками простиралась поросшая пожухшей травой степь, и тянулась она едва ли не до самых Рипейских гор. Волотов теперь можно было не опасаться. Зато кроме дусеней в этих местах обитали волки, залетали сюда и грифоны, не брезговавшие при случае и падалью. Но, разумеется, свежее мясо летающим псам куда более по вкусу.
– Грифоны – это еще полбеды, – вздохнул Ермень. – Птица Могол куда страшнее.
– А ты видел Могола собственными глазами? – удивился Хмара.
– Видел, мечник, – подтвердил биармец. – В тот раз Могол истребил едва ли не треть нашего войска. Его ведь не берут ни меч, ни стрела, ни колдовское зелье.
– Не может быть, чтобы у живого существа не было уязвимого места! – не поверил Яртур.
– Может, и есть, – пожал плечами Ермень, – но я его не знаю.
– Жаль, – вздохнул Яртур. – Придется отлавливать грифонов.
– Кого отлавливать? – ахнул Бекас.
– Летающих собак, – пояснил княжич.
– Ты что, умом тронулся? – удивленно посмотрел на товарища Шемякич.
– А как я, по-вашему, попаду в Железный замок? – усмехнулся Яртур. – Да и на гору Хвангур еще надо взобраться. Или ты думаешь, навьи нас хлебом-солью встретят?
Мечники переглянулись, биармец Ермень почесал затылок. Это же надо додуматься – поймать грифона! Да эта тварь никогда не подпустит к себе человека, а уж тем более не даст ему себя оседлать. Убить грифона, конечно, можно, ранить тем более, но подчинить своей воле – это выше человеческих сил.
– Может, тебе лучше ясным соколом обернуться? – насмешливо предложил Бекас.
– Или белым лебедем, – подхватил Хмара, кося при этом глазом на посмурневшего Шемякича.
– К сожалению, я не друд, – вздохнул Яртур. – И без колдовского зелья принять чужое обличье не могу. К тому же ни Сокола, ни Лебедя грифоны к Железному замку не подпустят. Порвут еще на подлете. А мне ведь нужно не только проникнуть в логово Слепого Бера, но и выкрасть оттуда Олену. Ни Соколу, ни Лебедю девушку с собой не унести.
– Это правда, – подал голос молчащий доселе Шемякич. – Я уже думал об этом, ибо в отличие от Яртура я друд. Вы ведь это хотели узнать?
– Положим, мы это давно уже знаем, – сказал Бекас, глядя прямо в глаза обиженному мечнику, – но мы с тобой побратимы, а это важнее и весомее кровного родства.
– Вы тоже так думаете? – спросил Шемякич у Яртура и Хмары.
– Да, – твердо ответили оба.
– Добро, – усмехнулся сын Кудри. – Мне легче будет умирать среди своих.
– А почему умирать? – удивился Яртур.
– Потому что впереди нас поджидают дусени.
Княжич вскинул глаза к горизонту и ахнул. Кой черт вынес кочевников едва ли не к самым Рипейским горам, сказать трудно, но это были именно дусени, числом никак не менее двух сотен. Их приземистых, но выносливых лошадок мечники опознали с первого взгляда.