Яростные сердца
Шрифт:
Ошибка. Способность заблокирована
К вам применена Плеть Крови
Какого?!.
Бамс!
Как бы ни была вкачана Выносливость, нос она стальным не сделала. Ну, по крайней мере — пока. Боли я не почувствовал, но сам удар лицом об дерево ощутил на полную.
Стук был мощный, болезненный хруст носа за ним я едва расслышал. Из глаз посыпались синие искры, из носа потоком хлынула кровь.
— Сцук… —
Ураган!
Баф я обновил одновременно с новым рывком. Взмахнул Клементиной, которую из рук так и не выпустил — и перерубил ярко-алую плеть, обвившуюся вокруг моей лодыжки.
Увидел, что ко мне рванули нолик и единица, крутанулся в воздухе. Не обидел и приласкал обоих. По рожам — одного древком, второго пяткой. Краем глаза заметил движение…
Манаплоскость!
Хрен там! Двойка припал к самой земле, проскакивая под пентаграммой. Он взметнулся в атаке вверх, я ударил ему на встречу. И…
Наг вцепился в древко зубами!
— М-мать! — выдавил я сквозь сжатые зубы.
Мой удар опрокинул хитрожопого змея наземь… Хотя, есть ли у него жопа — вопрос на миллион. Двойка не растерялся — извернулся и вмазал мне тяжеленным мощным хвостом.
Я принял удар на Браконьер.
Гнев энта!
Древесные шипы наделали в чешуе дырок, брызнула кровь. Меня протащило по земле, погружая ступни в лесную подстилку — но на ногах я устоял.
Тут же — вмазал двойке между глаз окантовкой щита, ещё раз. Что хорошо, гадёныш своей тушей закрывал меня от рабыни. Что плохо — на выручку ему уже спешили остальные гвардейцы.
Щит со вспышкой исчез, я зарычал от напряжения…
Высвобождение!
…и с разворота встретил единицу и нолика ударом хвоста их же союзника. Нагов отбросило назад. Я краем глаза увидел, что рабыня что-то мутит с энергией Крови. Чёрт!
Кузнечик!
Способность я использовал на минимальной накачке и, не выпуская из рук глефу, сделал маховое сальто. Правда, сильно облегчённое — руки имели опору, а скилл обеспечил мощный толчок.
Сразу две красных плети промазали, не успев схватить меня, я развернулся в воздухе — и уселся нагу на спину. Правый кулак вспыхнул Бешеным пламенем — и я несколько раз крепко вмазал двойке по башке.
Ублюдок зарычал — но глефу упрямо держал, не разжимая пасть. А ведь ногами я его, при Силе в сотню и бонусами в сто восемьдесят пять — и это без учёта удвоения от Ярости — сжал офигительно крепко. Ещё и последние фантомные клинки, что до сих пор вращались вокруг меня, пустили ему кровь, оставив глубокие раны.
— Спой, цветик, не стыдись! — рявкнул я, выбешиваясь всё больше.
Ошибка! Ярость на пределе
…
Ошибка! Ярость на пределе
…
Ошибка!
Твою
Шесть дней тут, а такой херни ни разу не было.
Ну, зато до сих пор не убил никого, и время до прихода Геры тянуть вроде как получается. Пусть и вообще не так, как я планировал изначально.
Может, убить таки гада? О то чё он?
Будь мы тут вдвоём, я из этого положения, вне досягаемости его когтей, попробовал бы раскрыть пасть руками. На перчатках горит защита, зубы мне не страшны, так что вариант рабочий. Жаль, остальные два гвардейца и рабыня не позволят мне этого.
Не говоря о том, что и гигантка совсем рядом, пусть и не спешит нифига. У неё вообще вид такой, будто она получает кайф от каждой секунды этого сражения. Аж дрожит всем телом и довольно шипит.
Минута — и она будет здесь.
Двойка, гад, дожидаться хозяйку не стал — покатился по земле, пытаясь то ли отцепить меня, то ли придавить. Ага, щас, не при моих характеристиках. Ладно, была не была. Сдохнет — жаль, но туда уроду и дорога. Выживет — добью Пожирателем и получу буст к Ярости.
Я рванул из ножен Перо Ворона. Сначала — обезопасил себя, бросив в сторону рабыни и гвардейцев Стальной дождь, потом — сунул двойке в пасть лезвие и ткнул остриём в нёбо. Рванул назад — с оттяжкой, разрезав десну и губы.
А у змей вообще есть губы?
Наг не выдержал, разжал зубы и освободил Клементину.Я вмазал ему по затылку кулаком — чисто душу отвести — и…
Блинк!
…переместился в сторону.
Нож вернул в ножны, поудобнее перехватил глефу двумя руками. «Т» — значит тянуть время. Гера рядом, осталось совсем чуть-чуть.
Единица и нолик бесновались, бешено глядя на меня — но в бой пока не лезли. Видать, ждали, когда двойка оклемается. Рабыня шипела, но тоже пока ничего не предпринимала. Я…
С белой вспышкой я достал из инвентаря кусок крабьего мяса, вцепился зубами — и вытянул его из панциря. С удовольствием увидел, что даже бешеные змеи-берсерки от такой наглости офигели. С аппетитом жевать, правда, мне это не помешало.
Я пожал плечами, с набитым ртом буркнул:
— Ненуачё? Война войной… И вообще — шевелитесь уже.
Снизу, без замаха, я бросил панцирь — двойке между глаз, ублюдок как раз поднялся. Он дёрнулся — и поймал мой снаряд зубами, с хрустом сломав.
— Да понял я уже, что рот у тебя рабочий.
Куда больше меня смущали дёрганья нолика и единицы — они уже в какие-то конвульсии превращались. Хочется, конечно верить, что это приступ змеиной эпилепсии — да только жопой чую, что нифига подобного.
Надо ли говорить, что так оно и оказалось?
Оба гвардейца полыхнули огнём — как тот берсерк из троицы, у которой мы с Валей Айку отбили. Не фантомным огнём, как мой — а самым настоящим. И, нахрен, завертелось.