Ярость
Шрифт:
Бен расплылся в широкой улыбке.
— «Сквозь дождь, снег и слякоть»… [13] Но ты должен предоставить необходимую мне информацию.
Имя. Ему нужно имя. Джон огляделся по сторонам, открыл рот, но…
— Тс-с… — предупредительно прошипел Бен.
К ним подошел другой охранник и остановился прямо напротив их столика. Оба снова замолчали, и Джон уставился на свои руки, размышляя, насколько разумно было приехать сюда. Но с кем еще он мог бы поговорить? Впутывать в это дело Джойс он не хотел. Единственные люди, с которыми он был знаком, — осужденные преступники и
13
«Сквозь дождь, снег и слякоть» — девиз почтового ведомства США.
Охранник пошел дальше, и Джон нахмурился. Этот человек был Джону во многих отношениях как отец. Как это могло произойти? Как мог тот, в ком столько зла и ни малейших поползновений к раскаянию, как он мог оказаться его другом?
Просто Бен считал, что они с Джоном — два сапога пара, другого объяснения быть не могло.
— Вот что я тебе скажу… — начал Бен. — У меня есть машина.
— Что?
— Она стоит в доме моей матери. Я позвоню ей сегодня и скажу, что мой приятель на время ее позаимствует.
В таких вещах Бен был умнее его. Джон собирался двигаться шаг за шагом, не продумывая все до конца. Ну и что, если у него будет адрес этого парня? Не станет же он, в самом деле, следовать за ним на автобусе МАРТА.
— А она еще на ходу? — спросил Джон.
— Мама каждое воскресенье ездит на ней в церковь, но сейчас ее возит туда друг, мистер Пропсон, — сказал Бен. — Бьюла Карвер. Должен сказать, что в телефонной книге она одна такая. Она отдаст тебе ключи, но не говори ей, откуда ты меня знаешь.
— Ты сидишь в тюрьме уже почти тридцать лет. Неужели ты думаешь, что она сама не догадается?
— Я три года держал в холодильнике мужские соски и говорил ей, что это гомеопатическое средство от облысения. Что ты на это скажешь?
Джон вынужден был согласиться.
— О’кей. — Глаза Бена стрельнули куда-то через плечо Джона, и он заговорил скороговоркой, на время прекратив притворяться. — Ты должен проследить за ним, — сказал он. — Следуй за этим человеком и выясни, что он делает и куда ходит. У всего, что происходит, есть свои причины. У всего. — К ним направился следующий охранник, и Бен встал. — А теперь ступай, любовь моя, и еще раз спасибо за твой очаровательный подарок. — Он похлопал рукой по блоку сигарет.
Джон тоже поднялся.
— Бен…
— Иди, — настойчиво повторил тот и обнял его за плечи.
Охранники дружно двинулись в их сторону — физические контакты с посетителями были строго запрещены, — но Бен продолжал крепко держать его, уткнувшись губами куда-то под ухо Джону. Он хихикал, словно гиена, когда они отрывали его, но при этом не выпустил блок сигарет из рук.
— До свидания, мой сладкий мальчик! — крикнул Бен, когда его уже волокли к выходу.
Джон помахал рукой в ответ, с трудом подавив желание срочно вытереть с себя слюну Бена.
Примерно лет через пять заключения Джон как-то спросил у Бена, почему он, как более старший, никогда не приставал к нему и не пытался с ним ничего сделать в камере. К этому моменту Джон уже стал намного крупнее. Как и предсказывала мать, он в конце концов «пошел в кость», руки и ноги его стали большими и сильными. Благодаря занятиям в спортзале, его тело обросло мышцами, а волос на нем хватило бы, чтобы согреть белого медведя за Полярным кругом.
Бен тогда пожал плечами.
— Не нужно гадить там, где
— Нет, — настаивал Джон, не давая ему уйти от ответа с помощью столь саркастического заявления. — Скажи мне. Я хочу знать.
Бен разгадывал кроссворд и поначалу был раздосадован, но, увидев, что Джон говорит серьезно, отложил его в сторону.
— В этом нет никакого спортивного интереса, — наконец сказал Бен. — Я люблю соблазн-шоу, мой мальчик. Я — актер на сцене, а ты… — Он улыбнулся своей влажной улыбкой. — А ты — деревенщина.
Впрочем, тогда эта «деревенщина» не ударила в грязь лицом. Через мгновение Джон притянул Бена к себе, нос к носу, и получил возможность высказать все, что о нем думает.
Глава 14
После того как жюри присяжных вынесло приговор, Джона увезли назад в камеру окружной тюрьмы. Наручники оставили, зато забрали ремень и шнурки на ботинках, чтобы он не натворил каких-нибудь глупостей. Но переживали они напрасно. Он был слишком потрясен, чтобы вообще шевелиться, не говоря уже о том, чтобы лишить себя жизни в этой крохотной камере полтора метра на два пятьдесят.
Двадцать два года жизни. Двадцать два года. Ему будет уже тридцать, когда у него появится право на условно-досрочное освобождение. Он будет уже стариком.
— Все хорошо, — сказала ему мама со слезами на глазах. После его ареста она почти не плакала, но сейчас дала волю слезам. — Все хорошо, мой мальчик.
Она имела в виду, что это хорошо, потому что ему удалось избежать смертной казни. Тогда на первых полосах все газеты страны писали о четырнадцатилетнем мальчишке, забившем своего сверстника бейсбольной битой до смерти. В Техасе недавно казнили двадцатилетнего парня за преступление, которое он совершил в семнадцать лет. Несовершеннолетние правонарушители больше никого не удивляли. И Джон мог бы уже находиться по пути в камеру смертников, вместо того чтобы думать о перспективах жизни за решеткой.
— Мы можем подать апелляцию, — сказала мама. — Это будет недолго. Мы подадим апелляцию.
На лице тети Лидии, стоявшей позади нее, было написано сомнение. Позже Джон узнал, что все присяжные, кроме одного, — отца троих детей, один из которых был возраста Джона, — проголосовали за смертный приговор. Остальным же хватило один раз взглянуть на Джона, потом на фотографии обезображенного тела Мэри Элис крупным планом, чтобы осудить его на смерть.
В камере предварительного содержания Джон продолжал раз за разом прокручивать в уме все, что было сказано о нем во время судебного процесса. Психолог штата показался ему довольно славным, когда они беседовали несколько месяцев назад, но на суде он во всеуслышание заявил, что Джон, видимо, параноидальный психопат, хладнокровный убийца без намеков на угрызения совести. Еще там были ученики школы Джона, которые на стадии вынесения приговора пришли, чтобы рассказать, какой хорошей девочкой была Мэри Элис и каким ужасным всегда был Джон Шелли. Директор школы Биндер, тренер Мак-Коллох… Все говорили о нем, как о Чарльзе Мэнсоне. [14]
14
Чарльз Миллз Мэнсон — знаменитый американский преступник, лидер коммуны «Семья», отдельные члены которой в 1969 г. совершили ряд жестоких убийств, в том числе известной киноактрисы Шэрон Тейт, жены Романа Поланского.