Ярость рвет цепи
Шрифт:
Он шагал к выходу мимо кладовок, бережно кутая сестру в простыню. В лапах отдавалась мелкая дрожь. То ли прежде Курт не заметил, что Джейн колотит озноб, то ли это началось секунды назад.
— Потерпи, малышка, — шептал он, — уже недолго осталось…
Но у двери его поджидал очередной сюрприз. Выход загородил Мамот, а рядом с ним стояли Иррган, папаша Кэти, и Майкл, ровесник Курта. Все трое имели весьма озабоченный вид. Не требовалось долго напрягаться, чтобы понять, какие у них намерения в отношении молодого волка и его сестры.
Все трое стояли у подножия лестницы.
Курт стал осторожно перемещать Джейн на левое плечо. Правая лапа получила относительную свободу, однако нечего было и думать о том, чтобы одолеть ею трех сильных волков. Даже в дружеских потасовках это было не просто, не то что с драгоценной ношей на плече…
Курт начал расстегивать куртку.
Волки внимательно следили за его движениями. Вооружен был лишь Мамот, — копье сжато в руке, легендарный пистолет в кобуре, — однако это не имело значения. Эти трое и без всякого оружия могли дать фору десятку вооруженных до зубов безволосых.
Но Курт не собирался с ними драться.
Не доходя метра четыре до лестницы, он остановился.
Первым заговорил Иррган. Это был волк в расцвете сил, мощный и подвижный. Мышцы бугрились под толстой черно-бурой шкурой. Голову слегка присыпала седина, но глаза по-прежнему глядели пронзительно и властно. Волк был в одних только потертых джинсах, натянутых явно впопыхах — кто-то вырвал его из крепкого сна.
И этому “кому-то” не поздоровится.
Курт невольно поежился. Еще щенком ему доставалось от Ирргана, благо тот ему в отцы годился. Лапа у отца Кэти была необычайно тяжелой, воспоминания о ней крепко въелись в память.
Курт тряхнул головой, отгоняя никчемные воспоминания. Он уже давно не щенок.
Что до Мамота и Майкла, то эти двое казались бледной тенью Ирргана — легкие пушки под прикрытием тяжелой артиллерии. Если отца Кэти решили разбудить среди ночи, стало быть, кое-кто считал, что события могут принять серьезный оборот.
— Далеко собрался, сынок? — Голос у него был глубокий и сильный.
— Не очень, — буркнул Курт. — Отойдите… пожалуйста.
— То, что не грубишь — хорошо, — усмехнулся Иррган. — Но мы тебя никуда не пропустим. Тебя долго не было, ты только что вернулся, и вот опять куда-то собираешься. Да еще с сестрой на плече. Тебе не кажется, что в данный момент прогулки ей не очень помогут?
Курт молчал.
— На уме у тебя явно что-то неладное, — продолжал Иррган. — Ты никуда не пойдешь, пока не получишь разрешение старейшины. Ты сильно опечален, мы понимаем. Все в стае любили и продолжают любить Джейн. Вместе мы что-то обязательно придумаем. Тогда как ты можешь наломать столько дров, что потом и всей стаей не разгребем. — Иррган взглянул из-под бровей на молодого волка. — Или УЖЕ наломал?
— Пропустите, — прорычал Курт. — По-хорошему. Старший волк вздохнул.
— По-хорошему ли, по-плохому, но ты пойдешь с нами. Мамот разбудил нас в столь неурочный час, а это мне очень не нравится. Старейшина
— Я тебе не сын! — рявкнул Курт.
Иррган равнодушно кивнул. Мамот и Майкл шагнули вперед.
Курт сунул лапы под полы куртки и выхватил пистолеты. Щелкнув предохранителями, он взвел курки и направил оба ствола в сторону ровесников. Тело сестры, завернутое в простыню, продолжало висеть на плече.
Двое волков остановились, даже чуть пошатнулись, словно налетели на какое-то препятствие. Пасти их изумленно распахнулись, а глаза, округлившись, уставились на дыры стволов. Лапа Мамота рефлекторно дернулась к кобуре, Курт покачал головой.
— На твоем месте я бы этого не делал. Мозги все-таки вылетят.
В подтверждение этих слов он направил ствол Мамоту промеж глаз. Осознав, что ровесник не шутит, часовой испуганно отступил назад. Волки могли с известной долей относительности разоружить (или просто убить) практически любого безволосого, однако с волком-собратом это было куда сложнее. Потому-то Мамот и отступил. Через пару мгновений Майкл, что-то недовольно ворча, последовал его примеру.
Зато на Ирргана появление оружия оказало прямо противоположное действие.
— Да ты что, совсем очумел?! — взревел старший волк. Глаза его налились кровью, из пасти летели брызги слюны. — Угрожать своим сородичам?! Просто неслыханно! Сейчас же убери свои погремушки, слышишь?
Что-то внутри Курта дрогнуло. Видеть Ирргана таким — взбешенным, почти не помнящим себя от ярости — было не очень приятно. Образ накладывался на детские воспоминания, а они, как известно, терзают даже седых стариков.
Курт сильнее сжал рукояти.
— Заткнись, — сказал он. — Мне недосуг слушать твои вопли.
Очевидно, Иррган надеялся услышать совсем другое — щенячий скулеж, а не уверенную речь взрослого волка. Такое с ним случалось нередко. Он то и дело забывал, что у вчерашних щенков выросли крепкие зубы.
Как бы там ни было, он был не таким дураком, чтобы бросаться грудью на пистолеты. Пасть его медленно захлопнулась, а глаза приобрели осмысленное выражение.
— Давай поговорим, малыш, — сказал он. — Ты УЖЕ заслужил наказание. Но если до тебя все-таки дойдет, какое злодеяние ты совершаешь, мы готовы пойти тебе навстречу. Учитывая твое состояние, мы вполне можем закрыть глаза на твой проступок. Безусловно, он продиктован болью и отчаянием. Отдай нам свое оружие, и мы обо всем забудем. Верно, парни?
Мамот и Майкл послушно закивали.
— Мне наплевать, будете вы закрывать на что-то глаза или нет. — Курт чуть шевельнул стволами. — Но если вы сейчас же не отойдете от лестницы, клянусь, я вышибу вам мозги. Считаю до пяти.
— Но послушай, Курт!
— …четыре.
— Так не делается, стая…
— …три.
— Хорошо, хорошо! — Иррган поднял лапы. — Мы уходим.
Все трое бочком протиснулись мимо Курта. Пистолетные стволы, будто приклеенные, сопровождали каждый осторожный шаг. Достигнув бокового коридора, они отошли на несколько метров, где остановились, чего-то выжидая.