Ярость on-line
Шрифт:
Обнаружить «черепов» не составило труда. Трое скрывались внизу, в тени двухэтажного дома. Еще один выглядывал из-за угла. Двое сидели на крыше — осторожно курили, прикрывая огоньки. Гараж Хью был окружен с трех сторон, по всем правилам военного искусства. Кого-то из бандитов, вполне возможно, Курт не заметил (Череп принимал на службу самых лучших).
Зато они — заметили его. Хотя и соблюдали правила приличия, не оставив позиций.
В кармане родилась вибрация.
Курт достал аппарат. Под стройным рядом цифр мерцал вопрос «Ответить?»
«ОК».
— Курт? Мы
— Что-то происходило? — спросил Волк.
— Вроде бы нет. Пару раз зажигался свет. Не входили, не выходили. Да и кто туда может прийти?
— По-моему, ответ очевиден.
— А, ну да. Так что будешь делать?
— Войду внутрь. Не дергайтесь.
«Штатный киллер» прервал связь и отключил телефон. Так-то вернее. Как в старые времена. Тогда у него не было ни сотового телефона, ни босса, ни шпионов.
Поправив кобуру и убедившись, что застежка надежно держит «узи», он начал спуск. Полуразрушенный балкон послужил трамплином. Прыгнув вниз, Курт ухватился за перила, оттолкнулся от стены и, пролетев три-четыре метра, мягко приземлился на согнутые ноги. Фирменные кроссовки смягчили удар.
Он шагал к гаражу, не пытаясь красться, но инстинктивно придерживаясь тени.
Вот и проем. Куда более низкий, чем ожидал человек среднего роста. (Казалось невероятным, что в него ухитрялся протиснуться Хмырь либо тот же Таран.) Шнурок болтался на прежнем месте. Но Курт не собирался соблюдать формальности.
Тем более что дверь была не заперта. Оставалась черная, узкая, как нож, щель.
Волк затаил дыхание. Хью ждал гостей? Определенно. Он пожалел о том, что в свое время имел глупость связаться с метаморфом, но глупцом отнюдь не был. Так есть ли смысл запираться? Гость войдет — так или иначе.
Курт вновь ощутил кобуру, после чего с силой пнул дверь. Тяжелая плита скрипнула на петлях. Не дожидаясь, пока завершится движение, Курт оттолкнулся от земли и прыгнул в проем. Перекувырнувшись на полу, он вскочил на ноги, взвихрив вокруг себя целое облако пыли. В носу свербело, но Волк не обращал внимания. Его окружили новые образы, звуки и запахи.
Гараж пах так, как и прежде, — старостью, затхлостью, машинным маслом, бензином.
И — Хмырем. Устойчивая вонь с оттенком мускуса. Источник мог находиться как в единственном шаге, так и на расстоянии многих метров. Во всяком случае, у двери его не было. Проем казался более светлым пятном на фоне непроглядной темноты. Но стоило пройти двум-трем мгновениям, как мрак, пронзаемый ищущим взглядом, рассеялся и явил свои сокровенные тайны.
В противоположном конце гаража, поднятый «башней», темнел разобранный «форд». Роботы-ремонтники застыли мертвыми кусками металла. Ни искры жизни. Неподвижные манипуляторы, потухшие диоды… Толстый слой пыли.
Хмырь. Огромный.
Он поднялся с металлического стула и, переступив толстыми ногами, двинулся к гостю. Безоружный, но Курта это не ввело в заблуждение. Даже с пустыми руками Хмырь был оружием. Смертоносным и непоколебимым.
Курт бил его целых два раза, однако по-прежнему испытывал нечто, похожее на уважение. А еще — затаенную радость, точно встретил старого приятеля.
Хмырь
Вместе с тем в великане — где-то глубоко внутри, спрятанная на дне, — чувствовалась усталость. Да, Хмырь устал. Он не умел ничего, кроме как оберегать хозяина (слишком тупой и неуклюжий, чтобы совершить предательство или сбежать, как Шило), но это ему порядком приелось. Хмырь не находил выхода и… боялся.
Впрочем, безволосый не собирался отступать, уходить с дороги. И не думал. Сие было не в его привычках (думать — также), не в его правилах и жизненных приоритетах. Все, что он мог, это идти напролом. И, покуда он шел напролом, продолжалась жизнь.
Курт не хотел делать то, без чего, очевидно, обойтись никак не удастся. В сущности, он симпатизировал Хмырю (их жизни были похожи — за исключением того, что громила сам выбрал такую). Курту ничего не оставалось, кроме как сделать это быстро. Еще и потому, что у него не было времени.
… На драки и прочую чушь.
Он вынул из кобуры пистолет-пулемет. Привычно снял с предохранителя, передернул затвор. Короткий ствол уставился в лицо противнику. Хмырь остановился, тупо смерил Волка взглядом. Казалось, в его глазах промелькнуло облегчение… Казалось, безволосый и сам не настроен драться.
Он так и стоял, а потом… посмотрел Курту прямо в глаза. Да, он не собирался ни отступать, ни драться… Просто ждал. Курт спустил курок. Без единой мысли, не позволяя себе сомневаться. Стоило засомневаться, и он ничего не смог бы сделать. Волк знал это так же ясно, как и то, что он в эпицентре ночи.
Мрак вспорола желтая вспышка. Прогремела безумная барабанная дробь.
Пули ударили в грудь Хмыря, прошли слева направо — от левого плеча до диафрагмы. Один из кусочков металла разорвал сердце. На зеленую рубашку хлынула кровь. Покачнувшись, гигант рухнул на пол. Деревянное лицо не сменило выражения (собственно, менять было не на что), вообще ничего не выражало.
Внутри Хмыря забулькало. Кровь толчками била из ран. Легкие тонули, заполнялись и трещали по швам, но по-прежнему тщились отделять кислород, цеплять его к тельцам гемоглобина и уносить по кровеносной системе. Чем дальше, тем хуже это удавалось. Спустя жалкие секунды в легких не осталось места для воздуха — резервуары заполнились кровью. А разорванное сердце, этот тугой комок воли и мышц, ассоциирующийся с эмоционально-мыслительным центром, утратило способность гнать жидкость по телу.
Бледные веки сомкнулись. Ноги дернулись и тут же опали.
Хмырь умер.
Курт опустил «узи». Он-то думал, что короткой очереди будет недостаточно. Для такого здоровяка… Но, очевидно, жизненная сила покинула разум.
А без разума телу недолго оставалось.
Курт перекрестился, перекрестил труп. Неожиданно для самого себя. Собственная сентиментальность его подивила. И — не понравилась. Таким он был уязвим. Впереди оставались и более важные дела. Не размякать, сказал он себе.