Ярость мщения

Герролд Дэвид

– Откуда вы это знаете?

– Знаю, потому что они поступают так со всеми. – Он усмехнулся. – Но ты относил это только к себе, не так ли?

В ответ я усмехнулся.

– Разве у других не так?

Наедине можно поиграть в откровенность. Джейсон снова похлопал меня по плечу.

– Нравится тебе или нет, но ты наш гость, Джим, Не будем усложнять себе жизнь. Давай договоримся: ты поживешь здесь некоторое время, присмотришься к нам. Обещаю, никто не обидит тебя и не заставит делать то, чего тебе не хочется. Мы будем относиться к тебе с такой любовью, на какую только способны.

– Но уйти я не смогу. Джейсон погрустнел.

– При других обстоятельствах

я бы не задерживал тебя ни минуты. Если бы знал, что ты действительно хочешь уйти. И не сомневался бы, что ты не предашь. Но лагерь должен продержаться здесь еще некоторое время, а мы оба знаем, что ты сразу же вернешься сюда с вертушками и огнеметами, и это только подтвердит мои слова о твоем армейском стиле мышления, направленном исключительно на выживание. Однако я тоже несу ответственность – за выживание всего Племени. Поэтому мы не можем отпустить тебя ни прямо сейчас, ни до тех пор, пока не будем готовы к перебазированию. Когда лагерь уйдет отсюда, ты сможешь выбрать: остаться с нами или вернуться в свое прежнее состояние.

– Долго мне придется ждать? – поинтересовался я. Джейсон немного подумал.

– Два, может быть, три месяца. Времени более чем достаточно, чтобы разобраться в наших делах.

Я тоже подумал – и нахмурился.

– Не нравится, да? – спросил Джейсон. – Ты по-прежнему видишь во мне обманщика, верно?

– Мысли вы тоже читаете? – в сердцах огрызнулся я, но долго злиться на Джейсона было трудно.

– Некоторым образом. Кроме того, прочесть твои не составляет труда.

Он улыбнулся. Любые слова ему удавалось обращать в дружескую шутку.

– Я хочу знать все о червях. – Наконец-то я добрался до главного.

– Знаю, – ответил Деландро. – Я видел, как ты глядел на них. – Его взгляд на мгновение обратился куда-то вдаль, потом снова сосредоточился на мне. – Джим, вот что я тебе предлагаю. Испытай меня. Себя испытай. Воспользуйся случаем, чтобы понять, чего ты хочешь на самом деле. Речь идет о нашей человечности, Джим. Твоей, моей – всех нас.

– При чем здесь хторры?

– Они – тоже ее часть.

– Не вижу в этом смысла.

– Знаю, что не видишь. Это нормально. Пока тебе достаточно понять только одно: здесь сосредоточено невероятно огромное количество любви. Откройся ей. Если ты впустишь в себя любовь, придут и другие ответы.

Он изучал мое лицо с интересом, даже с состраданием и преданностью. Он был полностью на моей стороне.

Его рука по-прежнему лежала на моем плече. Я не стал больше сдерживать себя – тоже поднял руку, положил ему на плечо и ответно заглянул в глаза. Мы смотрели друг на друга так долго, что время замерло. Мы становились частью друг друга. Я почувствовал, что исчезаю. Растворяюсь в Джейсоне. Глаза мои наполнились слезами. Я хотел верить этому человеку. И вдруг ощутил, что он действительно любит меня. Захотелось отдаться нарастающему во мне чувству.

И оно пришло: началось с покалывания в паху, взвилось, как пламя, по позвоночнику, разрослось вширь и прорвалось слезами.

Джейсон обнял меня и дал выплакаться.

А когда я успокоился, он вытер мои слезы своим носовым платком, улыбнулся и дружески поцеловал меня.

– Я знаю правду о тебе, Джим. Она ничем не отличается от правды про каждого из нас. Все вы действительно готовы пожертвовать собой. Все, чего вы в действительности хотите, – это любить и быть любимыми. Вот и я хочу, чтобы ты знал: я люблю тебя. Мы все любим тебя. Испытай нас. Убедись, что это правда. Ибо мы знаем, что, несмотря на весь внешний мусор, ты тоже хочешь любить

нас.

Я кивнул. Он прав. Все, чего я хотел, – это быть частицей настоящей семьи. Я поблагодарил его, а потом, повинуясь импульсу, схватил и обнял. Крепко.

– Спасибо, – сказал Деландро.

Я вернулся в свою комнату смущенный. Чувствовал себя прекрасно. И чувствовал себя ужасно. Мысли перепутались. Я здесь сойду с ума. Что со мной происходит? Я любил Джейсона и ненавидел – он заставил меня полюбить его.

Хторране – мои враги.

Враги ли?

Снаружи Фальстаф рыгнул и зарокотал.

Враги ли они?

Страшно была неразборчива Глория.(Да, вот такая случилась история.)Соблазнила Гарри,Моу, Майка, Ларри,Говарда, Керли,Бориса и Морри,Джонни, Ричарда,Роба и Билли,Лонни и Причарда,Боба и Филли,Доналда с Фредди,Роналда с Брэди,Томми и Сэмми,Дика и Вилли.И… Пита и Поля,Тедди и Тода,Мэттью и Гэри,Горация, Рода,Брюса с Марком,Бобби с Кларком,Но не кончала – в течение года!Выжала Бена, Денниса, Хьюго,Кена – и Бена по новому кругу,Джералда с Луи,Дэвида с ДьюиИ Бену опять предложила услуги.Джеку, и Дэнни, и Фреду дала,С Маком, и Мэнни, и Дугом спала,С Гарей, Дэвидом, Леном.(Снова с выжатым Беном.)И – стойте!Кажись, она померла!

14 НА КРУГУ

Если «Ты есть Господь», тогда прославление Бога – не что иное, как акт самовосхваления. А молитва – просто беседа с самим собой.

Соломон Краткий.

Я был вечером на кругу.

И все последующие вечера тоже.

Мы занимались там тремя вещами.

Первой были Определения.

Деландро считал, что мы владеем своей речью гораздо хуже, чем она владеет нами.

– Речь направляет мышление по определенному руслу. Ваш язык демонстрирует то, как вы мыслите. Опытный наблюдатель способен сделать такие тонкие заключения, что вы можете заподозрить его в чтении ваших мыслей – он, между прочим, это и делает. Он читает то, как ваш мозг выражает себя.

Потом Деландро сказал, что вырваться из порочного круга можно, лишь научившись общаться без помощи языка, но, поскольку это, к сожалению, нам не по плечу (пока что), мы будем вынуждены пойти более сложным путем: научиться тому, как заставить язык служить нам. То есть научиться использовать свою речь с максимальной точностью.

– Точно определите понятия, которые выражаются словами. Выучите истинные значения слов, и язык станет совершенно иным. Так вы начнете действительно обмениваться информацией и таким же способом осмысливать процессы.