Ярость ацтека
Шрифт:
Пирамида поменьше, Храм Солнца, возносилась почти на ту же высоту, если считать просторное помещение, находившееся на ее вершине. Слева и справа от входа в камне были высечены человеческие фигуры, а сам барельеф Солнца имел десять футов в ширину и более трех – в высоту. Карлос назвал его «настоящим шедевром древнего искусства».
Как ни странно, но при всем моем изначальном безразличии соприкосновение с древней индейской культурой мало-помалу преображало меня. Теперь, вглядываясь в величественные сооружения прошлого, я понимал, что несколько недель назад на Дороге Мертвых в Теотиуакане передо мной открылся новый мир. Стало очевидным:
Жаль, что я пришел к осознанию всех этих интересных фактов так поздно, всего на один шаг опережая палача.
47
Усумасинта
Поговорив с торговцем, я сообщил Карлосу, что вернуться назад лучше водой, по реке. Это займет всего несколько дней, в то время как тащиться по болотам и продираться сквозь джунгли придется не одну неделю.
Желающих прорубать себе обратную дорогу сквозь заросли не наблюдалось.
– А она большая, эта река, по которой ты советуешь нам сплавляться? – спросил Карлос.
– Я слышал, muy grande, очень большая. Река Усумасинта – так она называется – широкая и глубокая, она несет свои воды к морю. Течение там сильное и ровное. Путешествие будет приятным, amigo.
Это была правда, хотя и далеко не вся. Я умолчал о том, что, как мне рассказали, река эта просто кишмя кишит дикими индейцами, нападающими на своих пирогах на проплывающие мимо суденышки, зубастыми крокодилами, вдвое или втрое длиннее человеческого роста, и кусачими москитами, по слухам размером с колибри и прожорливыми, словно стервятники. Да уж, подобная перспектива тоже не слишком радует, но я смертельно устал прорубать путь сквозь джунгли, вытаскивать мулов из грязи и таскать гачупинос на покрытой шрамами спине.
Несколько дней потребовалось на то, чтобы продать наших мулов и нанять три длинные лодки: каждая примерно сорок футов длиной, с командой из трех человек, которые использовали длинные шесты, чтобы помогать течению, а также отталкиваться от берегов и песчаных отмелей.
Правда, началось наше путешествие по воде не с могучей Усумасинты, а с какой-то мелкой, грязной, узкой безымянной речушки. Лодочники с шестами толкали суденышки вперед по бурой воде, в то время как мы буквально поджаривались на солнце, пожираемые безжалостными москитами.
От укусов этих злобных насекомых у меня даже случилось временное умопомрачение: мне хватило глупости спросить у священника-инквизитора, зачем Бог сотворил москитов. Тот в ответ свирепо рявкнул, что сомнение в премудрости Творца есть святотатство!
Наконец мы добрались до большой реки, и, когда поплыли по ней, легкий ветерок стал отгонять кровососов. Плавание наше можно было бы и вправду назвать приятным, если бы настроение несколько не портили сотни крокодилов, которые усеяли речные берега или мрачно таращились на нас из воды.
– !Аy de m'i! Да это просто чудовища, – сказал я человеку, орудовавшему шестом.
– Так оно и есть, – согласился он. – Если кто выпадет
Ближе к вечеру небо неожиданно почернело, словно мы попали в царство Аида, налетел ветер, и яростно забарабанили струи дождя. Поскольку борта лодок были низкими, мы находились всего в паре футов над водой, бурлившей и клокотавшей так неистово, будто она вознамерилась перевернуть суденышки и скормить всех нас крокодилам. Правда, яростный шторм миновал так же быстро, как и налетел. Только что злобные фурии стегали нас потоками воды, а уже в следующий миг яркие солнечные лучи рассеяли стигийский мрак, и небо сделалось ослепительно ярким.
Как и в джунглях, воздух здесь был жарким и влажным, буквально сочившимся водой. От этой духоты просто не было никакого спасения.
За первые два дня продвижения по реке нам не встретилось ни единого поселения, и на берегах, помимо множества крокодилов и зеленой стены растений, мы замечали лишь редкие группы индейских охотников и рыбаков.
А вот на третий день пути нам попалась деревушка под названием Палисадас, служившая складом древесины, сплавляемой вниз по реке, где нас поджидал неприятный сюрприз – когда наши лодки скользнули к пристани, там нас уже встречал полицейский отряд с индейцами-проводниками. Увидев их, я чуть было не прыгнул с перепуга в воду – но в последний момент передумал. Угодить в лапы альгвазилов мне не хотелось, но крокодилы, право же, были ничуть не лучше.
Решив, что меня сейчас арестуют, я пожал плечами и, бросив взгляд на Карлоса, недоуменно смотревшего то на стражников, то на меня, уже готов был сдаться, когда главный альгвазил зычно выкрикнул:
– Мануэль Диас, выйти вперед!
Я машинально чуть не шагнул вперед сам, но вовремя спохватился.
Их интересовал Мануэль Диас, военный инженер экспедиции. Альгвазилы моментально взяли его под стражу, заковали в цепи и принялись обыскивать багаж. Сам же Диас, донельзя изумленный и потрясенный, лишь беспомощно озирался по сторонам: ни дать ни взять агнец, предназначенный на заклание.
У альгвазилов состоялся долгий разговор с сеньором Пико, начальником экспедиции, но в конце концов нам было позволено продолжить путь вниз по течению. Через некоторое время после отплытия мы с Карлосом нашли среди багажа на лодке укромное местечко, и он объяснил мне, что произошло.
– Это просто невероятно – военного инженера Диаса арестовали за шпионаж. Вот ведь ужас какой!
Лицо Карлоса действительно выражало неприкрытый ужас, смешанный с изумлением и растерянностью.
– Таможенники обнаружили у какого-то человека, который пытался взойти на борт французского корабля в Веракрусе, планы фортификационных сооружений Новой Испании.
Ага, тень графини Камиллы. Очевидно, на таможне схватили лишь курьера, а не настоящего шпиона. Что же до самой графини, то она, скорее всего побывав в постели у вице-короля, легко добилась возможности безнаказанно покинуть колонию.
– Диаса арестовали за измену, обвинив его в том, что он выдал французам секретные планы фортификационных сооружений колонии.
Карлос говорил так, будто слова эти вытягивали из него клещами. Он-то ведь знал, что Диас невиновен, и это разрывало его сердце.