Ярослав Мудрый
Шрифт:
Из сестер незамужней оставалась только Анна.
Анна
Прошли годы, подросли дети. Да непросто подросли, а выросли. Заневестилась даже младшая Анна. Ох как не хотелось Ярославу и Ингигерд даже думать о том, что придет час, когда их любимицу увезут из Киева в далекую страну. Князь пытался договориться о ее браке с германским королем Генрихом, но делал это так откровенно неохотно, что король обиделся и согласия не дал. Переговоры закончились
Конечно, она скучала, оставшись в девичьем тереме без сестер, даже перебралась к матери, но это не спасало. Девичье сердечко тосковало без любви, но не отцовской или материнской, а мужской. Анна была красива, густые золотистые волосы, которые, не желая терпеть насилия, как и их хозяйка, норовили выпутаться из косы и обрамить ее лицо своенравными завитками, пронзительной синевы глаза, нежный овал лица, лебединая шея… И при этом цепкий ум, властность и своенравность. Княжна образованна, она обучена языкам, рукодельница, как положено девице хорошего воспитания, любит книги… Очень любопытна.
А еще весела, приветлива и доброжелательна.
И все эти достоинства никому не нужны! То есть нужны, но тем, за кого Ярослав и не мыслил отдать свою любимицу. Ей ровня только король, а таковых вокруг не наблюдалось. Те, что сидели на тронах, были либо стары, либо женаты.
Ярослав и Ингигерд не раз разговаривали о судьбе младшей дочери, вздыхали, но и мать, понимавшая, что Анне пора замуж, соглашалась, что отдавать такую дочь просто кому-нибудь негоже. И чего германский император Генрих отказался?
– Дурак потому что! – коротко объяснил недалекость германца Ярослав.
– Нет, – возразила Ингигерд, – это потому, что он Анну не видел.
Но годы шли, а Анна все еще не была невестой, хотя боярин Филипп, к которому в детстве она набивалась сама, до сих пор не женился. Конечно, он и в мыслях не держал, что князь решит отдать за него свою дочь. Для этого мало награбить столько денег, сколько Харальд, нужно еще и быть королем. Или хотя бы реальным наследником престола.
В покои Ярослава, топая сапогами, влетел гонец. На него зашикали:
– Ты что, дурень! Князь такого не любит, а уж княгиня тем более. А она ныне у князя!
Тот едва выдохнул на бегу:
– А мне… к ним обоим… и нужно!
– Зачем?!
– Дело есть!
Какое дело могло быть у гонца к князю и княгине одновременно? Но остановить не успели. Услышав шум, на пороге своей комнаты показался Ярослав:
– Что случилось?
– Княже, к нам гости едут!..
– И что? – чуть приподнял левую бровь Ярослав, что означало неприятное удивление. Эка невидаль гости! Да их каждый день десятками, если не сотнями в Киеве считать можно, и на княжьем дворе тоже.
Тут гонец прочувствовал важность момента:
– Сваты! –
Ингигерд тоже подошла, тревожно посмотрела на гонца и на мужа, тот кивнул дурню:
– Войди, чего орать на весь дворец?
Спокойно сел в кресло, вытянул ноющую (видно, к дождю) ногу. Ингигерд тоже присела, но на краешек покрытого богатым полавочником сиденья, тревожно вглядываясь в гонца.
– Ну, теперь говори толком, что за сваты.
Парень набрал воздуха, словно собираясь прыгнуть в холодную воду, и затараторил:
– Сваты издалека едут, от короля этой… как ее… Хранции!
– Франции, – невольно поправил его Ярослав. Он ничего не знал об этой стране, просто слышал название, когда упоминались противники германского короля.
– А? Чего? Ага, Франции. Княжну сватать за ихнего короля!
Ингигерд с мужем переглянулись, только что у них шел разговор о том, что из-за недостатка королей Анна остается в девах.
Стараясь сдержать любопытство, князь поинтересовался:
– С чего ты взял?
– Дык меня вперед прислали, чтоб сообщил. Они-то медленно едут, там один епсископ…
– Епископ.
– Ага, епсископ, на каком-то чудище, лошадь не лошадь… Уши длинные, сам серый…
– Кто, епископ?! – ошалел от дурацких объяснений Ярослав.
Некоторое время гонец также ошалело смотрел на князя, а потом махнул на него рукой:
– Не… лошадь его!
Ингигерд, не выдержав, расхохоталась, к ней присоединился Ярослав. Только парень стоял, недоуменно таращась на смеющихся супругов. И чего они, правду же говорит, лошадь и впрямь странная – серая, с большущими ушами и противнейшим голосом! Отсмеявшись и утерев слезы, Ярослав взмолился:
– Я буду задавать вопросы, а ты отвечай. Только про лошадь не надо, ладно?
Гонец серьезно кивнул.
– К нам едут сваты от короля Франции?
– Да.
– Среди них епископ…
– Епсископ, – поправил князя гонец. Ингигерд снова хрюкнула, не в силах сдержаться.
– Хорошо, епсископ на какой-то странной лошади.
– Ага, – с радостью согласился парень и раскрыл было рот, что объяснить про уши и противный голос, но князь остановил:
– Про лошадь не надо.
– Ага, – уже покорно согласился дурень.
– Тебя отправили вперед, чтобы предупредил нас.
– Ага.
Ярославу хотелось фыркнуть, мол, заладил: «Ага, ага», но решил не сбивать парня, не то начнет все снова.
– Кто отправил?
– А? Меня? Так это… наш воевода… Он говорит, мол, езжай к князю, скажи, что тут этот епсископ едет на лошади… А то испугаются, лошадь-то…
– Не надо про лошадь, – взмолился князь.
– Так это мне сказали, чтоб я сказал про лошадь, что она с такими ухами…
– Осел! – не выдержал Ярослав.