Ярлыки
Шрифт:
– Ну так и не летайте далеко! – сказал АН с таким тоном, будто бы только что решил проблему, стоявшую перед покорителями космоса многие века.
– Мы и не летаем. Ждем, пока нужный объект с ресурсами или водой будет поблизости, и тогда атакуем. Поэтому охота и происходит так редко.
– Ну почему никто не работает над этой проблемой? – Удивление инженера было нескрываемым и неподдельным. В ответ Рэм лишь пожал плечами, и поспешил вырвать руку из «плена» дружеских объятий.
– Извините, мне нужно отдохнуть – оставив своего собеседника в задумчивости, пилот поспешил удалиться с праздника. Правила приличий больше можно было не
Улизнув в каюту, Рэм облегченно скинул пиджак. Откуда ему было знать над чем и главное почему не работают ученые? У него свои задания, которые он старательно исполняет, за что получает в награду полагающиеся привилегии – расширенную каюту, дополнительные 10% к рациону и допуск к инфотеке на уровне 3.
Включив экран терминала, Рэм сформировал краткий отчет и настроил его автоматическую передачу. Следующие 20 минут он провел в душевой, щедро и даже расточительно тратя запасы воды. По-сути, после санитарной обработки эта процедура была излишней, но ему так хотелось ощутить свою исключительность, расходуя средства, которые другим доступны только с огромными ограничениями. Эта потребность была еще одной странностью, которую Рэм никак не мог себе объяснить. Зачем брать больше, чем нужно? И почему это так приятно?…
Завершив банные дела, пилот плюхнулся на кровать, планируя насладиться сладким беспамятством. И хотя его глаза буквально слипались, настоящий сон все не наступал, заставляя лежать и слушать биение собственного сердца. Это здорово раздражало, и, зарычав как зверь, Рэм вскочил с постели. Помассировав виски, и осознав, что это не помогает, он собирался использовать стимулятор сна, но его взгляд внезапно упал на монитор. Тут же забыв об усталости, он пододвинулся поближе, включил консоль и воровато озираясь, ввел пароль.
На экране сплошной чередой поползли разноцветные строчки – информация о важных изменениях в биополе человека, за которым исподтишка наблюдал Рэм. Повинуясь приказам оператора, они складывались в разные столбцы, цепляясь друг за друга причинно-следственными связями. Предстояло проанализировать каждую из этих нитей, отбросить малозначимые и выделить суть. Рэм всегда делал это с огромным сожалением, потому, что каждый аспект жизни обитателей Тверди казался ему интересным и увлекательным. Но по статистике, с человеком происходит около 10 более-менее важных событий ежедневно, и за месяцы отсутствия наблюдателя на этой ниве информации накопилось так много, что не разобрать и за месяц.
Иногда делая перерыв на то, чтобы что-то записать в журнале, пилот кропотливо распутывал клубок перекрестных ссылок, постепенно складывая из них более-менее внятную картину. Его пальцы порхали над клавиатурой с огромной скоростью, поднимая сведения, сортируя их по категориям, сравнивая и выбирая. Наконец, почти обессиленный, он получил более-менее сносный результат. Из него следовало, что объект, за которым он «подглядывал», существенно продвинулся в поисках, а затем забросил их. Покончив спрашивать и что-то замышлять, парень ушел с работы и устроился в какой-то ремонтный ангар для легкой пассажирской техники.
Возможно, окажись в этот момент на месте Рэма менее внимательный наблюдатель, он бы смирился и оставил парня в покое. Но пилот, который смотрел через «Ярлыки» абсолютно противозаконно, просто не мог удовлетвориться этим. Его сознание отказывалось
Заострив внимание на этом, Рэм тщательно изучил контакты «объекта» за последний месяц. Несколько людей, из числа тех с кем парень встречался регулярно, носили «клеймо» торговцев черного рынка, и уже отбывали короткие наказания на землях Триады. А один человек и вовсе был запятнан «грехами» так сильно, что едва пилот попробовал запросить сведения о нем, как тут же получил системное предупреждение «ОПАСНО!».
Прекрасно понимая, что усталость вскоре возьмет свое, Рэм решил сосредоточиться на этом человеке. Какое-то непонятное предчувствие вело и подталкивало его, заставляя найти в себе силы на длительное рутинное копание в массивах данных. И он не ошибся. Аккурат после встречи с его подопечным преступник несколько раз пропадал с поля зрения системы «Ярлыки». И чем ближе его исчезновения были к нынешнему дню, тем чаще случались, и дольше продолжались.
Отключив монитор, пилот откинулся в кресле. По всему получалось что парень, которого он изучал, смастерил какой-то прибор типа его браслета, который не давал радиотелескопу считать биополе человека. И свое изобретение он обкатывал на отпетом преступнике, прикрываясь его сомнительной репутацией.
– Этого не может быть! – сказал Рэм вслух, и снова включил монитор. Он потратил еще почти час, чтобы удостовериться что «это» не только может, но и имеет место быть. Около месяца назад на Тверди действительно был создан прибор, который мог заглушить действие системы «Ярлыки», и на данный момент этот агрегат мог сделать человека незаметным на 2 с лишним часа. Очевидно, было бы и больше, имей изобретатель представление о портативных батареях ядерного синтеза.
Растерянный, ошеломленный и удивленный, Рэм не мог усидеть на месте. Вскочив с кресла, он принялся расхаживать по комнате из стороны в сторону. Получалось что он, подглядывая за одним жителем Тверди случайно выбрал именно того, кто сделает важнейший научный прорыв. И это при населении в 2 миллиарда человек. Как-то слишком маловероятно. Но с другой стороны… Он сам добился доступа к системе, и сам выбрал объект для наблюдения, по перекрестным ссылкам людей, выбранных вслепую. Даже Хилл, который единственный знал о тайном увлечении товарища, настолько боялся этой темы, что не решался советовать что-либо. Да и потом, даже самые невероятные вещи иногда случаются. Взять хотя бы появление Homo Sapiens в природе…
Рэм потряс головой, прогоняя ненужные мысли. Главным вопросом было не «почему?», а «что делать?» Попытаться забыть, и тогда с системой «Ярлыки» будет покончено, или пойти и все рассказать старейшинам, поставив свою жизнь на кон? Сердце охотника забилось чаще, а дыхание утратило размеренный ритм. Он поймал себя на мысли, что идея о свержении Ярлыков пугает его в той же степени, в которой приводит в восторженный трепет. Осознавать это было неприятно. Одно дело сомневаться в правильности текущего устоя, и совсем другое – желать его свержения.