Ярлинги поневоле

Абевега Михей

Вот сам он, например. Простая белая сорочка. Поверх нее серо-зеленая, чуть приталенная куртка-камзол из грубой, похожей на брезент ткани. Узкие темно-коричневые джинсы, высокие кожаные сапоги. На широком старом офицерском ремне – самодельная перевязь для меча. Все. Ни грима, ни причесок. Умылся, оделся – и готов.

Только сам меч юноша пока что держал подмышкой. Так-то он, конечно, очень нравился Яромиру. Это вам не бутафорская деревяшка, которую ему настойчиво пытался всучить Марсель Фанисович, режиссер их самодеятельной труппы.

Изготовленный приятелем отца меч имел

узкое, но длинное обоюдоострое, с чуть закругленным концом лезвие из полированной стали, простую крестообразную гарду и рукоять, оплетенную кожаным ремешком. В навершии рукояти был вклеен крупный ярко-красный кристалл из сломанной маминой сережки «от Сваровски».

Марсель Фанисович долго сопротивлялся такой замене реквизита. Из соображений техники безопасности. Но, не сумев переубедить и переупрямить упершегося рогом молодого человека, в конце концов плюнул на все, заявив, что если они тут и поубивают друг друга этой хреновиной, то сами в том и будут виноваты. Чем несказанно порадовал Ярика. Еще бы - в отличии от деревянного, этот меч будто бы сам просился в руку и ложился в ладонь, словно влитой. Да и на сцене он смотрелся более реалистично. Кому-то меч и мог показаться тяжеловатым, но для парня, имеющего к своим пятнадцати годам почти сто восемьдесят роста и регулярно посещающего тренажерку, его вес был практически не ощущаем.

Однако стоило только подвесить меч на пояс, как он тут же превращался из сказочного оружия во вредную и неудобную железяку, так и норовившую за что-нибудь зацепиться при ходьбе. А то и вовсе, попав между ног, отправить своего хозяина в недолгий полет на пол. Вот и покоился до выхода на сцену, зажатый левой рукой, подмышкой.

– Сейчас, подожди минутку, – небрежно отмахнувшись от брата, Ярослава закончила с прической и переключилась на украшения. Проверила серьги, поправила какие-то висюльки на ожерелье.

И то, и другое досталось ей в наследство от прабабушки. Позолоченное серебро, щедро украшенное огромным количеством больших и маленьких блестящих кристаллов сиреневого цвета. Папа сказал, что это аметист, и что в семидесятые "совдеповские" годы такие украшения были очень даже модными и недешевыми. Да и как память о прабабушке украшения были дороги. И мама очень просила быть с ними поаккуратнее и беречь, как зеницу ока.

Аметисты прекрасно сочетались не только с огромными синими глазами девушки и ярким сценическим макияжем, но и с ее красивым нарядом. А в блестящих перламутровых туфлях на высоченных каблуках Ярослава и вовсе была неотразима. Настоящая принцесса. Разве что без короны.

– Какая минута?! – начал закипать брат.
– Мы и так уже опаздываем! Сейчас нам Марсель весь мозг вынесет!

– Ты мне его раньше весь вынесешь, зануда.

– Я зануда? – потерявший терпение Яромир спустился к сестре и, ухватив ее за рукав платья, потянул за собой вверх по лестнице.
– А ну-ка, пошли уже! Давай-давай, шевели колготками!

– Совсем обалдел!? Отцепись, ненормальный! – девушка попыталась освободиться, дёрнувшись в сторону. Ткань рукава затрещала, но выдержала, не порвалась.

Зато нога Яромира соскользнула со ступеньки. Теряя равновесие он нелепо

взмахнул руками, но сестры не отпустил. А вот выпавший из-подмышки меч звонко брякнулся на лестницу.

– Ты что делаешь, дебил? Платье мне порвать решил? – крайне возмущенная Ярослава уже из чистого принципа рванула вниз, потянув за собой и юношу, и так с трудом удерживающегося на ногах.
– Отпусти!

– И не подумаю! Тоже мне, поэтесса. Решил-дебил, – по-прежнему не выпуская сестры, парень нагнулся к мечу и подхватил его свободной рукой.
– Сама такая. Пошли, говорю.

– А я говорю - руку свою убери. Не дай бог что-нибудь мне испортишь сейчас! Вон, тушь уже в глаз попала…

Почти дотянувшись до зеркала, девушка взглянула на свое отражение. Да так и застыла, широко распахнув от удивления глаза и открыв рот.

– Ой, мамочки, что за...
– почти шепотом пробормотала она, а потом взвизгнула так, что по пустым коридорам прокатилось эхо.

– Сдурела что ли!? – опешил чуть не оглохший брат.
– Ультразвук свой отключи. Паука что ли увидела?

Выглянув из-за сестры, он посмотрел на зеркало.

И словно пол качнулся у него под ногами. До того все показалось совершенно немыслимым и невообразимым. Их отражений больше не было. И вообще ничего больше не было, кроме серо-черной мутной пелены, клубящейся за зеркальной поверхностью, словно густой дым или грозовые тучи. И это при том, что вокруг оставался все тот же залитый ярким светом коридор дома культуры.

Еще немного, и напрочь ошалелый Ярик, возможно, и сам бы заорал во весь голос. Но клубы этой жути, чем бы они там ни были, вдруг стали быстро рассеиваться, сменяясь вертящимися всполохами радужного сияния. И сквозь них, за, казалось, растворившейся поверхностью зеркала стало проявляться то, чего ни брат, ни сестра ну никак не ожидали там увидеть.

– Эт че за фигня?
– только и сумел произнести Ярик, чуть отступая и выставляя, на всякий случай, перед собою меч.
– Какого..!?

И тут события понеслись вскачь.

Глава 1

Цок – цок – цок – цок… Каблуки разве что только искры не выбивали из булыжной мостовой.

Сегодня, закупив на рынке все необходимое, Михо Лишек специально возвращался домой не напрямик, по узким и грязным улочкам и проулкам. Нет, он отправился, пускай и задавая огромного кругаля, но по широкой и мощеной Аллее Мастеров, обращая на себя внимание всех окружающих.

А внимания заслуживали не только новенькие кожаные с металлическими набойками и красивыми пряжками туфли, сменившие вчерашние простые деревянные башмаки. Сегодня Михо щеголял еще и в новой темно-лиловой накидке с застежкой – фибулой в виде пяти сцепленных между собой колец – символа гильдии магов.

На днях он сдал экзамен и наконец-то получил звание ученика мага, тем самым заслужив право на ношение накидки со знаком гильдии. И пускай под ней была простенькая рубашка, а не дорогая сорочка, сшитая на заказ, да и штаны были из дешевого грубого полотна, сама накидка давала парню достаточный повод вышагивать по улице с гордо поднятой головой.