Ярче солнца
Шрифт:
— Нет! — рявкает Старший. — Извини, но нет. Это смешно. Мне все равно, что тебе не терпится. На это стоит потратить время. Стоит убедиться, что мы не умрем в ту же минуту, как высунем нос из шаттла!
Он перестает кричать, и комнату наполняет звенящая тишина. Лицо у меня горит: я буквально слышу, как остальные мысленно повторяют слова Старшего. Барти смотрит него с каким-то напряженным, яростным изумлением. Я и правда веду себя как испорченный ребенок в истерике.
Но нельзя
— Неужели вы сможете жить дальше на «Годспиде» после того, как увидели ее? — спрашиваю я почти шепотом, показывая рукой в сторону окна.
Старший не смотрит на планету — он смотрит только на меня.
— Нет, — отвечает он. — Нет, я не смогу.
Барти откашливается. Не знаю, сердится он или боится — его глаза прикованы к Старшему, но он неловко переминается с ноги на ногу.
— Я предлагаю голосование. Если люди не хотят улетать…
— Они останутся? — спрашиваю недоверчиво. — Ты серьезно?
— С чудовищами или без них, у нас больше шансов выжить на планете, чем здесь, — говорит Старший. Барти поворачивается к нему. — Запасов продовольствия больше нет.
— Мы можем еще вырастить, — начинает Барти, но его прерывает громкое «бум!».
— Что это было? — спрашивает Виктрия.
Этот звук не был похож на оглушительный грохот взрыва. Скорее что-то тяжелое стукнулось об пол где-то вдалеке.
Но мы на этом уровне одни.
По крайней мере, нам так казалось.
Мы выходим с мостика через последнюю запертую дверь. С этой стороны она открывается без кода, и Старший догадывается поставить в проход стул, чтобы она опять не захлопнулась.
В коридоре пусто, остальные двери закрыты и заперты. У меня внутри все переворачивается — что, если кто-то тронет криоконтейнеры? Там же мои родители! Сквозь панику заставляю себя мыслить логически. Сердце колотится в ушах, требуя бежать к ним. Но нет… Глубоко вдыхаю. Криоконтейнеры стучали бы как стекло, а это определенно грохот металла по металлу.
В криохранилище пусто, но у дальней стены, рядом с лифтом, все в копоти и обломках от взрыва. Сорванные двери лежат на полу, будто павшие воины. Но сама шахта лифта защищена тяжелыми герметичными дверьми.
— Дверь в лабораторию открыта, — шепчет Старший.
Я киваю. Мы вчетвером медленно крадемся к ней, но, когда я оказываюсь на пороге, Старший вдруг шагает вперед. Пытаюсь его отстранить — не хочу, чтоб он играл в героя, — но тут он замирает в дверях, и я врезаюсь ему в спину.
— Док? — зовет он. В его голосе звучит удивление, но шея напрягается, а руки сжимаются в кулаки.
Мы все заходим следом и становимся у Старшего за спиной. Док медленно оборачивается.
За
— Что ты делаешь? — спрашивает Старший. Я пытаюсь обойти его, чтобы лучше видеть, но он выставляет руку, заслоняя меня спиной.
— Я знал, что вы здесь, — говорит Док и бросает ему пленку. Тот быстро сканирует палец и передает компьютер мне, а Виктрия с Барти заглядывают через мое плечо.
На экране отображается карта местоположения вай-комов. Мигающие точки показывают всех, кто находится на уровне — Дока, Барти, Виктрию, Старшего… и Ориона.
Во рту у меня пересыхает. Орион. Это мой вай-ком. Док дал его мне только для того, чтобы всегда знать, где я.
— Что ты делаешь, Док? — повторяет Старший ровным, неестественно спокойным тоном.
Док снова поворачивается к криоустановке. Стекло в окошке цилиндра запотело, но я по-прежнему вижу красные вены в глазах Ориона. Представляю, как отражаюсь в его зрачках. Его ладонь прижата к стеклу перед лицом. Эти криоцилиндры были разработаны уже после того, как заморозили нас с родителями. Они металлические, теплоизолированные, как термос, и намного проще в использовании. Как душ вместо ванны — не надо ложиться в стеклянный гроб, нужно просто встать внутрь, вас зальют криораствором и начнут замораживание, нажав большую красную кнопку на передней панели. При взгляде на нее я вспоминаю, как ее нажимал Старший.
— Док, — предупреждающе говорит он.
Тот наконец поворачивается.
— Кораблю нужен лидер. И у нас остался только один Орион.
— У нас есть лидер, — говорю я, становясь рядом со Старшим.
Доктор улыбается печальной, ироничной Улыбкой.
— Он мог бы стать лидером. Если бы у него было еще несколько лет подготовки и совсем не было тебя. — Я гневно фыркаю, но Док только головой качает. — Нам нужен контроль. Настоящий лидер.
У меня вырывается резкий, глухой смех, и только через секунду я понимаю, что издала этот звук сама.
— У нас есть лидер. И Старший никогда не позволит вам вернуть прежние порядки.
Теперь смеется Док, мягко и низко.
— Ох, Эми, — вздыхает он. — Ты так медленно соображаешь. Если вообще соображаешь.
Я оборачиваюсь к Старшему за поддержкой.
Он смотрит на меня отупевшим, пустым взглядом.
— Старший? — зову я, и мой голос ломается от страха.
Из-за спин ребят выходит Виктрия.
— Прости, — говорит она, и бледно-зеленые обертки пластырей падают на пол. — Я просто хочу вернуть Ориона.