Японский парфюмер
Шрифт:
Леонид Максимович слушал нас, не перебивая. С непроницаемым лицом. Сцепив в замок пальцы.
— Значит, вы устроили обыск, нашли негатив и утаили его от следствия, — сказал он, когда я выдохлась. — Не ожидал. Вы же взрослый человек, Екатерина Васильевна. В детектива решили поиграть?
— А почему вы его сами не нашли? Я знаю, что не имела права! Ну, отдала бы… и что дальше? Вы бы установили, кто эти люди… и что дальше? Тупик?
— Конечно, вы, Екатерина Васильевна, могли бы не только любезно отдать мне негатив, но также проинструктировать,
— Я хотела как лучше… — Я с отвращением услышала собственный скулящий голос.
— Неразумно и опасно.
— Во всяком случае, я их расшевелила. И случай с газом подтверждает, что убийца — один из тех, кто получил письмо… — Я сделала вид, что не замечаю изумленного взгляда Галки. «О чем ты?» — было написано на ее лице.
— Случай с газом? Что за случай? — Он посмотрел на меня в упор.
— Ну… ночью… позапрошлой. Была утечка газа. Меня разбудил Купер.
— И вы ничего мне не сказали? Мы же с вами виделись вчера утром.
— Я не была уверена… — пробормотала я. — Я думала, может, я сама как-нибудь… оставила.
— Дверь была взломана? Окна?
— Нет. Все было в порядке.
— К вам подойдет Коля Астахов, покажете и расскажете ему все. Понятно?
Я кивнула.
— А теперь про убийцу. — Он мельком взглянул на Галку.
— Про какого убийцу? Я ничего не знаю про убийцу.
— Знаете! Нутром чувствую. Выкладывайте.
И я краснея и запинаясь, выложила. Я рассказала, как Ситников безошибочно нашел кухню, из чего следует, что он побывал в моем доме раньше… И кроме того, он единственный, кто был знаком со всеми погибшими!
— Зинаида Метлицкая была подругой его жены, а Ларису убил тот, кто не знал Метлицкую в лицо, — заметил Кузнецов.
— Ну, видел ее раз или два, не обратил внимания, а потом не узнал…
— Вы в это верите?
— Не знаю… Понимаете, я чувствую, что убийца где-то рядом. Я не знаю, что думать. И поэтому пришла к вам, Леонид Максимович, чтобы… рассказать.
— Ну что ж, лучше поздно, чем никогда. Значит, вы нашли Метлицкую, совершенно случайно проходили мимо и увидели афишу. — Он посмотрел на нас. Мы покраснели. — Потом вы отправили письма. Потом вы, Екатерина Васильевна, нашли Ларису. Это пропустим. А вот о ночной истории с газом я хочу услышать еще раз.
Я снова рассказала о той ночи, когда Купер разбудил меня, о том, как разбила окно лампой. И как потом стояла на улице, прижимая к себе лампу, а снег сыпал и сыпал, и было щекотно и радостно… О лесном озере, куда возил меня Добродеев, и где сначала было так хорошо, а потом, когда зашло солнце, стало жутко. О черной воде. И серебряной струе родника. О Ситникове, который пришел рассказать про Володю Галкина. Я, разумеется, умолчала о том, что он обозвал меня уродиной.
— Я вдруг подумала… — тут я начала запинаться, — подумала, что он… И позвонила Галке, чтобы…
— Поставить следственный эксперимент, — подсказал Леонид Максимович.
— Ну,
— С дверью на кухню ясно. Дальше.
— Это все. Потом пришла Вероника Юлиановна, а потом примчалась Галина…
— Кто такая Вероника Юлиановна?
— Моя знакомая. Пришла по делу. Ей нужна охрана для ресторана.
Я рассказала о прекрасной Веронике. О наших разговорах. О воспитании детей. О конкурсе красавиц. Леонид Максимович слушал, не перебивая. Потом спросил:
— А вы бы не могли уехать куда-нибудь на пару недель?
— Могла бы, наверное… А зачем? Вы думаете…
— Думаю. Вы преступно легкомысленны, Екатерина Васильевна. Вы отдаете себе отчет, чем это могло закончиться для вас? Это не игра, людей убивают, а вы строите из себя великого сыщика. Если вы не уедете, мне придется вас арестовать. Понятно? Посидите пару недель, подумаете… о жизни. Это все? — В его взгляде было мало тепла. Вернее, не было вовсе.
Я вытащила из сумочки письмо Зинаиды Метлицкой и протянула ему. Теперь действительно все.
Повисло молчание. Я хотела домой, зализать раны, нанесенные моему самолюбию: ни разу за всю мою жизнь со мной не говорили так жестко. Сама была виновата!
Все когда-нибудь заканчивается. Закончилась и эта тягостная сцена.
Последние слова Леонида Максимовича звучали в моих ушах всю обратную дорогу:
— До отъезда — под домашний арест! И не высовываться.
Звучали они и на следующий день. И на следующий после следующего. И еще долго-долго, прежде чем я смогла вспоминать о визите к следователю без обиды и чувства вины…
Глава 17. Следствие закончено. Забудьте
На другой день я окончательно вернулась в «Королевскую охоту». Прятаться я, разумеется, не собиралась, равно как и сидеть под домашним арестом. Я была спокойна, деловита, доброжелательна, но… это была не я. Это была другая Екатерина Берест. Екатерина, лишенная иллюзий. Екатерина, утратившая веру в человека и человечество, добрые отношения и возможность переделать несовершенный мир. Хватит с меня детективно-дефективных занятий! У меня, слава богу, есть работа, дающая возможность честно заработать на кусок хлеба. Честно! И независимость. А чтобы не скучать, можно взять учеников. Есть еще Норико Морикава из Японии и ее старый папа. А ведь я им даже не ответила!
Все! Хватит. Я не хочу больше ни о чем слышать. О Ситникове… тоже!
Несколько раз звонила Галка, приглашала в гости и напрашивалась сама. Но я отвечала, что очень занята — конец года, отчеты, финансы, статистика. То, се…
Позвонила прекрасная Вероника и сказала, что ввиду абсолютно безумной занятости нашу встречу придется отложить.
Позвонила жена «королевского охотника» Петруши, Настенька, и пригласила встречать Новый год у них — будут интересные люди, один парень из Штатов, работает по контракту, приехал буквально на пару недель… жениться!