Янтарные небеса
Шрифт:
Она жена Дэниела Филдинга, и пора быть достойной этого имени. Она имеет право ходить с высоко поднятой головой. Она выдержала оскорбления отца и презрение почти всех, кого знала; пережила покушение на жизнь мужа, собственное похищение и сумасшедшие выходки Евлалии, и ничто – ни это ужасное болото, ни слабость и голод, ни даже сам Джейк Филдинг – не сможет ее теперь сломить. В «Трех холмах» ее ждет счастливая жизнь, однако, похоже, придется за нее побороться.
Джессика выпрямилась и, стиснув зубы, вытерла рукой слезы. Обернувшись, она взглянула на Джейка, и взгляд этот ему не понравился. В припухших от слез
– Можешь обо мне не беспокоиться, – бросила она хрипловатым голосом и упрямо вскинула подбородок, чего Джейк никак не ожидал. – Ты видел, как я плачу, первый и последний раз.
Джессика встала и, гордо вскинув голову, зашагала к лодке.
Глава 6
Залив Атчафалайа считался одним из самых больших в стране. Он занимал площадь около двух тысяч восьмисот квадратных миль водных путей, ведущих по большей части в никуда. Его медленные воды текли и текли в неопределенном направлении, прежде чем раствориться в топкой низменности или повернуть вспять, да так хитроумно, что неопытный лоцман мог плавать по ним в течение многих дней, пока не понимал, что движется по кругу. Случалось, даже бывалые охотники и рыбаки бесследно исчезали в топкой трясине. Среди местных жителей ходили всякие легенды о путешественниках и предпринимателях, которые хвастались тем, что сумеют покорить это проклятое болото, и без вести пропадали в его черном сердце. Немногие из тех, кто осмеливался отправиться в болото один, возвращались обратно.
Но Джейку с Джессикой было об этом неведомо. Да и откуда они могли знать?
Спустя шесть часов после того, как Джейк отправился в путь в полной уверенности, что за поворотом откроется дорога, он по-прежнему, с силой упираясь шестом в дно, продвигал пирогу вперед. Наступил полдень, потом день, однако ничего не менялось, и Джейк стал понимать, что теплой постели и сытной еды им сегодня не видать. Ветви кипарисов, сплетавшиеся над головой, становились все толще, все темнее, клонились к воде все ниже. Пышный занавес из ивовых веток приобретал все более темный оттенок, а испанский мох был местами таким длинным и тяжелым, что Джейку приходилось вытаскивать из воды шест и отодвигать заросли в сторону, чтобы расчистить путь пироге.
Джессика, вся сжавшись, молча сидела на корме лодки. С самого утра они с Джейком и двух слов друг другу не сказали, и временами Джессике казалось, что он вообще позабыл о ее существовании. Она видела, как с каждым часом меняется его лицо, от беззаботного становясь все более мрачным, как он с силой втыкает шест в темную воду и, отталкиваясь от него, продвигает пирогу вперед, оставляя за кормой глубокую борозду из мутной грязи и водорослей. Он проделывал это снова и снова, пока Джессике не стало казаться, что ритм его тела сливается с пульсирующей тишиной болота, становясь его неотъемлемой частью.
Нервы Джессики были напряжены до предела. Еще немного – и она закричит, если не из-за гнетущей тишины, то от страха. Тогда она обхватила себя руками, плотно сжала губы и сдвинула колени. Она уже давно оставила всякую надежду вновь вернуться в цивилизованный мир и теперь сконцентрировалась лишь на том, чтобы выжить.
Пирога медленно скользила под низко склонившимися ветвями, и Джейк пригнул голову, чтобы они не хлестали
«Мы погибнем в этом проклятом месте», – подумала она, но, когда Джейк, обернувшись, взглянул на нее, поняла, что произнесла эту фразу вслух. Глаза Джейка злобно сверкнули.
– Веселенькая мысль, – мрачно изрек он и, в очередной раз подняв шест, воткнул его в воду. – По крайней мере, далеко до ада добираться нам не придется.
– Не богохульствуй!
Джейк изо всех сил оперся о шест. Плечи его уже давно нестерпимо ломило.
– «Не ругайся, не богохульствуй…» – ехидно передразнил он Джессику. – А скажите-ка, мэм, вы что, считаете, я гожусь только на то, чтобы спасать вашу шкуру?
Джессика одарила его недобрым взглядом. Наконец-то дождалась от него хоть каких-то слов, хотя мог бы быть с ней и повежливее. Внезапно вся злость и страх, копившиеся в ней в течение всего дня, выплеснулись наружу.
– Прости, конечно, но в этом ты тоже не очень-то преуспел. Хорошо еще, если сумеешь спасти свою собственную!
Глаза Джейка загорелись, и Джессика поняла, что сейчас ей несдобровать, однако спокойно встретила его взгляд. Все, что угодно – даже драка, – лучше, чем это угрюмое молчание, висевшее между ними весь день и усугублявшее ужасающее чувство неотвратимой гибели. Казалось, даже зловонный болотный воздух был до отказа насыщен им.
– Думаешь, у тебя это лучше получится? – воскликнул Джейк. – Был бы счастлив посмотреть!
– Я же говорила тебе, чтобы ты не лез в это болото! Я…
– Ради Бога, мадам, больше не будем об этом!
– Я же просила не называть меня «мадам»!
Повисло гнетущее молчание. Джейк воткнул шест в мутную воду и оттолкнулся с такой силой, что Джессика едва не опрокинулась навзничь.
– Надо было все-таки тебя бросить, когда была такая возможность, – пробормотал он. – Дождешься, что я это сделаю. Посмотрим тогда, как ты без меня обойдешься!
– Не боюсь я больше твоих угроз, Джейк Филдинг, – храбро солгала Джессика. – Можешь, если тебе так хочется, бросить меня здесь. Ничего, как-нибудь переживу. Переживала и худшее.
Джейк вновь сердито взглянул на нее. Казалось, его так и подмывает послать ее ко всем чертям, и в то же время во взгляде его было что-то странное, но что именно, Джессика никак не могла понять. Без единого слова он отвернулся и молча поплыл к ближайшему берегу.
Лодка ткнулась носом в берег, и Джейк, перепрыгнув через борт, очутился в мутной воде.
– Вылезай, – приказал он, – и помоги мне.
Джессика послушно вылезла в темную воду и ухватилась за нос пироги, а Джейк принялся толкать сзади. Когда наконец они общими усилиями вытолкнули лодку на берег и спрятали среди кустов, Джессика выбралась из тины и внимательно оглядела место предстоящего ночлега.
Оно казалось суше, чем тот островок, где они с Джейком ночевали вчера, однако таким же недружелюбным. Длинная болотная трава, похожая на волосы покойницы, стлалась по земле, остроконечные листья усыпанных цветами кустов простирали вверх свои костлявые пальцы, заросли болотной ежевики и колючего кустарника заполонили собой все свободное пространство под деревьями.