Янтарное сердце

Уинстон Энн Мэри

– Маркус! – (Он остановился.) – Спасибо!

* * *

Почти в полдень он привез Сильви к Эмбер Корту. Выйдя из машины, он открыл дверцу с ее стороны и наклонился, чтобы взять девушку на руки.

– Правда, Маркус, я могу идти сама!

То же самое она говорила, когда он нес ее из своей квартиры к машине, и ответ был тем же самым:

– Может быть, но не пойдешь!

Входная дверь приоткрылась, показалась Роуз Карсон.

– Ах, Сильви, как ты себя чувствуешь? Я так расстроилась, когда Маркус позвонил мне вчера вечером!

– С

Сильви все в порядке, миссис Карсон. – Он замолчал. – Ну, не совсем в порядке, но я о ней забочусь.

– Да, но малышка Сильви умеет говорить сама, – раздраженно произнесла Сильви.

Роуз улыбнулась.

– Это моя Сильви! – Роуз показала на скрытый в глубине коридора лифт, которого Маркус раньше не замечал. – Давайте поднимемся на лифте. – Расскажите мне подробно, как именно это произошло, – поинтересовалась она, пока они поднимались.

Маркус почувствовал, как Сильви слегка напряглась.

– Мы отправились обедать, – тихо начала она. – Выходя из ресторана, я поскользнулась на льду и упала.

Он взглянул на нее. Их взгляды встретились. Она не лгала… но намеренно недоговаривала.

– Слава богу, ты отделалась сравнительно легко, – сказала Роуз. – Клянусь, каждую зиму в моем бридж-клубе кто-то падает и ломает руку или бедро. Слишком скользко на улицах!

Маркус последовал за квартирной хозяйкой – не просто вдовой, но владелицей многоквартирного дома. Войдя в квартиру Сильви, он прошел в спальню. Подождав, пока Роуз откинет одеяло, уложил девушку в постель.

– Если тебе что-нибудь понадобится, позвони мне, – сказала Роуз Сильви. – А позже я принесу тебе супа. И позвоню Джейн, Лайле и Мередит, что ты уже дома. Уверена, они захотят проведать тебя.

Сильви протянула руки и крепко обняла Роуз.

– Спасибо! – сказала она. – Я хочу сказать, спасибо за… – Она замялась, и Маркус с удивлением увидел в ее темных глазах слезы. – Мне очень жаль, что заставила вас волноваться…

Когда Роуз обняла Сильви, он понял, что их отношения выходят за рамки дружбы двух соседок. Зная, как долго они знакомы, он подозревал, что квартирная хозяйка почти заменила ей мать… но задавал себе вопрос, понимает ли Сильви, как относится к ней Роуз?

Роуз направилась к двери из комнаты, и Маркус последовал за ней.

– Можно вас на минутку, Роуз? Сильви не знает, что вы владеете акциями «Колетт», так ведь?

Роуз помотала головой.

– Не знает.

– Сколько у вас акций?

Она сделала глубокий вдох.

– Сорок восемь процентов, которые вы не смогли купить.

– Ничего себе! – А он-то предполагал, что у нее всего несколько акций. – Я думал, таким пакетом акций владеют лишь члены семьи Колетт! Как вам это удалось?

Роуз спокойно посмотрела на него.

– То, что я вам сейчас расскажу, должно остаться между нами. Обещайте никому об этом не говорить!

Он кивнул.

– Карл Колетт был моим отцом. Мое полное имя Тереза Роуз Колетт Карсон. Других членов семьи не осталось.

– А… – Он хотел что-то сказать, но Роуз его оборвала.

– Маркус… мистер Грей, я знаю, как вы относитесь

к «Колетт» из-за того, что ваш отец когда-то потерял свой бизнес. Но, пожалуйста, если вы хотите отомстить, накажите меня! Если хотите, измените название компании, но не заставляйте всех ее преданных служащих платить за печальное недоразумение, случившееся более четверти века назад!

Прекрасно! Еще один человек, подозревающий его в самом худшем…

– Миссис Карсон, уверяю вас, я не имею намерения мстить нынешним сотрудникам. – Вдруг он вспомнил ее слова. – И вы бы не возражали, если бы я изменил название компании?

Ведь это же все-таки ваше фамильное наследство!

– Мое наследство. – В ее голосе прозвучала горечь. – Отец был так одержим этим именем, желанием контролировать всю продукцию, носящую лейбл «Колетт», что из-за этого распалась моя семья. Я покинула Янгсвилл более тридцати лет назад с человеком, которого любила, но которого не приняли мои родители. Отец больше со мной не разговаривал. Нет, название «Колетт» для меня ничего не значит…

– Простите. – Любые слова казались бесполезными перед лицом такого печального рассказа. – Но если вас лишили наследства, как вы стали единственным из живущих членов семьи, владеющим акциями? И почему ваши родители не владели контрольным пакетом?

Она пожала плечами.

– Перед смертью отец продал некоторую часть акций, предполагая, что наследника не будет. Но после его смерти мама умоляла меня вернуться и стать владелицей компании. – Она грустно улыбнулась. – Я не смогла полностью отвергнуть ее просьбу, поэтому сказала ей, что приму оставшиеся акции. У меня действительно их было столько, что, пока вы не купили контрольный пакет, не было опасности, что кто-то, кроме меня, сможет принимать жизненно важные для фирмы решения.

– Значит, вы вернулись сюда… и здесь познакомились с Сильви?

На ее лице появилась искренняя улыбка.

– Да. Я к ней с самого начала относилась по-особому. Такая трепетная, смышленая и любознательная.

– Ей повезло, что у нее есть вы, – тихо произнес Маркус.

– Сильви ничего не делает наполовину. Если ей кто-то западет в душу, он навсегда там остается.

Когда Маркус вернулся к Сильви, она спала. Он заботливо подоткнул ей одеяло. На него вдруг нахлынула волна нежности. Маркус вспомнил слова Роуз: «Если ей кто-то западет в душу, он навсегда там остается» – и панику, охватившую его, когда он увидел ее, лежащую на мостовой. Запал ли он в душу Сильви?

Он медленно вышел из спальни и опустился в кресло в ее небольшой гостиной. Ах, как нехорошо! Она зацепила его, как не цепляла еще ни одна женщина. Это не входило в его планы.

Нет, мрачно подумал он, лучше обойтись без подобных эмоций. Он не собирался настолько привязываться к женщине, чтобы чувствовать себя уничтоженным, если она уйдет. Матери понадобилось более десяти лет, чтобы прийти в себя после распада ее брака.

Но, закрывая за собой дверь квартиры Сильви, Маркус почему-то отвел глаза от небольшого зеркала в прихожей.