Янтарное море
Шрифт:
Свои иронические мысли Силайс держал при себе. Он скромно сказал, что надеется открыть дорогу разведчикам, — только и всего. А уж остальное будет зависеть от оперативности тех, кому доверят «изучение» противника.
Он предполагал, что вся операция, — если, конечно, она удастся! — продлится полгода. Его посланцы за это время изучат обстановку, свяжутся с отрядами «лесных братьев», подыщут открытые места на побережье, устроят тайные аэродромы в лесах, и следующей весной «дорога на Восток» будет подготовлена. А уж затем дело Маккибина и Янга «регулировать движение» по этой дороге.
Но
Первый год был потерян.
И вот теперь, когда Англию, наконец, обогрела атлантическая весна, дело как будто сдвинулось с места. Правда, жаль Вилкса. Бедняга, оказывается, проболел всю зиму. Но каков характер у парня! Даже не жаловался. Только недавно, когда дело пошло к теплу, а ночи еще долгие, темные, попросил помощи.
Вот какие мысли были у Силайса, когда в конце марта он увидел, наконец, утвержденную полковником Маккибином радиограмму для Вилкса:
«Предпринимай меры по подготовке рыбака, который мог бы в одну из ночей между двадцать четвертым апреля и четырнадцатым мая вывезти тебя и назначенного руководством влиятельного человека в какой-нибудь заранее назначенный квадрат в тридцати милях от побережья. Встреча с нашим судном должна произойти между полуночью и пятью часами утра по московскому времени. Точное число и пункт встречи обусловим особо…»
В душе у Силайса пели пасхальные колокола, все казалось ему радостным и веселым. В Англии была тихая, теплая погода. Состоятельные люди готовились к летнему сезону, снимали дачи, пансионы и целые усадьбы на побережье. В барских поместьях шел последний ремонт перед приездом хозяев и гостей. Силайс готовился к длительной командировке. Правда, пока не в Брайтон, а на восточное побережье Германии, где отстаивался самый быстроходный катер бывшего немецкого военно-морского флота, ныне принадлежащий вместе с людьми и их душами английской разведке. Командиру катера Клозе уже было дано указание приготовиться к длинному и, что греха таить, опасному рейсу. Впрочем, Клозе и его команда давно продали души дьяволу, и только потом у дьявола эти души перекупили англичане.
В эти дни Силайса снова вызвал Маккибин.
Полковник и на этот раз выглядел мрачным. Видно, «план широкого проникновения» давался с трудом. Первый же вопрос Маккибина ошарашил Силайса:
— А что, если ваш Вилкс работает под контролем чекистов? — спросил Маккибин.
— Как вы могли подумать такое? — возмутился Силайс. — Я знаю Вилкса еще по службе в немецкой армии! Это сильный, храбрый человек, преданный нашему делу и душой и телом!
— О Лауве вы говорили в таком же тоне, а между тем у этого льва оказалась заячья
— Но Вилкс писал, что Лаува никого не предал!
— Вот это мы и должны проверить! — ворчливо сказал Маккибин.
Да, теперь Силайс лучше понимал англичан! Вот уж воистину, как говорят на их любимом востоке: «Человек, испугавшийся змеи, боится и брошенной веревки!» Значит, они сознательно оттягивали столько времени свое пресловутое «проникновение»! А Маккибин продолжал брезгливым тоном:
— И мы проверим это, Силайс! Вы подготовите офицера связи, лучше всего использовать для этого инструктора вашей школы Петерсона, договоритесь с Ребане, чтобы он подготовил одного из своих эстонцев, и мы отправим их по каналу Вилкса. А параллельно, по нашему каналу, направим еще двух человек, латышей, знающих Ригу. Подобрать подходящих людей поручаю вам…
И Силайс понял, — Вилксу еще долго придется ждать обещанного катера…
С этого дня он занимался только подготовкой людей. На параллельную линию он подобрал двух молодых латышей — Тома и Адольфа. Для проверки Вилкса готовил старого своего приятеля Петерсона, а попутно помогал Ребане инструктировать его подопечного Густава, который должен был при помощи Вилкса перейти в Эстонию и осесть там…
7
В тот день, когда Делиньш расшифровал только что полученную от англичан радиограмму, в которой предлагалось выйти на рыбацкой лодке в море для встречи с английским катером, больной Вилкс готов был отплясывать, как на празднике Лиго.
Делиньш довольно безучастно спросил, а как думает Вилкс искать рыбака? От хутора до побережья восемьдесят километров… На побережье утвердились пограничники… Выходить в море придется из порта… Скорее всего, из Вентспилса…
Праздничное настроение с Вилкса как рукой сняло.
Лидумс, пытавшийся выгладить только что отстиранное белье, с грохотом поставил утюг на доску, сказал:
— Делиньш, кто тебе разрешил обсуждать эти вопросы? Ты что, поставлен вместо Будриса?
— Но я же только… Ой, у вас что-то горит, командир!
Лидумс сбросил утюг, поднял рубаху. На подоле расползалось коричневое пятно.
Делиньш перехватил рубаху, покачал головой, смирно сказал:
— Это можно починить. Я вырежу заплату из подола. Под брюками не будет видно.
— Починить можно все, а вот настроение человеку портить нечего! — оборвал его Лидумс. — Сначала надо посоветоваться с Будрисом…
Эгле, лежавший в углу на кровати, небритый, нечесаный, угрюмо спросил:
— А что, ваш Будрис — бог?
— Эгле, вот горячая вода на печке. Немедленно побрейся!
— А если я не хочу?
— Я приказываю!
— Мы, кажется, на зимних квартирах! — насмешливо ответил Эгле. — Да и в лесу не очень были похожи на солдат. А вашему Будрису я и вовсе не желаю подчиняться!
Лидумс сделал два шага, протянул руку и одним рывком поставил худого, серого, похожего на тень человека на ноги. Эгле изогнулся, сунул руку под подушку. Лидумс сжал его локоть, и выхваченный из-под подушки пистолет грохнулся на пол. Лидумс отшвырнул его ногой. Вилкс поднял пистолет и положил на колени.