Ян
Шрифт:
На каждой ступеньке он выдавал сногсшибательные ругательства: «Святыми сосцами моей задницы! Ежкина участь! Тысяча миллионов фур членоцветий! Бельдюговая селедка! Ментенонский толчок! Показушное надувательство рогоносцев! Небесное дерьмище! Дьявольская тряхомундия, пластик твою за ногу!» — и так далее, одно другого краше…
При каждом его ругательстве девочки громко одергивали его, вздымая руки:
— ПАПА!
Я замыкал процессию и упивался происходящим, даром что тащил на себе весь шкаф.
«И что их ждет после такого детства? — спрашивал я сам себя. — Унылая жизнь или умение веселиться? Печеночные колики или дьявольский задор?»
Одному
Не надо бояться жизни, будущего, кризиса да и всех прочих ларчиков Пандоры made in China [17] , которыми нас так усердно пугали всякие старые дураки, еще более трусливые, чем мы сами, с тем чтобы отбить у нас всяческую охоту и весь барыш оставить себе.
Да, не исключено, что однажды эти девчушки разочаруются, не исключено, что на их долю выпало слишком много радостей и слишком рано, не исключено, что такой всемогущий коротышка-отец их подавляет, но между тем… между тем… какие прекрасные у них останутся воспоминания…
17
Китайского производства (англ.).
На лестничной площадке четвертого этажа приоткрыла дверь какая-то любопытная старушка.
— Мадам Бизо! Наконец-то! Вот наконец и мадам Бизо! — громогласно возвестил сосед. — Торговый дом Левитана имеет честь вам доставить буфет «Лазурная маркиза», который вы у нас заказали в апреле 1964 года! Смотрите, как он прекрасен… Пардон-пардон, чуть подвиньтесь, мадам Бизо, пропустите нас… Ну что? Куда вам его поставить?
Она была в ужасе. Я смеялся. Смеялся, хотя и пер на себе весь этот буфет да к тому же стукался об стены, потому что мой увалень сосед, сам того не замечая, регулярно меня придавливал. В конце концов я не выдержал:
— Так, оставьте, — велел я и взвалил шкаф себе на спину. — Я один донесу, так будет быстрее.
— Ах вы мошенник… Хотите один блистать в глазах моей женушки? Мсье желает покорить ее прекрасное сердце? Мсье щеголь, франт и… и пижон жаждет своего часа славы, ведь так?
Он еще не закончил свою тираду, а я уже был у их дверей.
Я следовал указаниям его жены, пока он приводил себя в порядок, надевая обратно все то, что давеча снял, включая галстук-бабочку.
— Вот сюда, пожалуйста… В кухню… Ставьте около окна… Какой прекрасный буфет! Как я рада! Как будто я вырезала его из книжки про Мартину [18] , не правда ли? Из той, где Мартина печет блины. Не хватает только Патапуфа [19] !
Стоило мне разогнуться, а сосед уже был тут как тут — с важным видом протягивал мне свою коротенькую ручку.
— Исаак. Исаак Моиз… Как египетский туроператор.
Я чуть было не расхохотался, но он был абсолютно серьезен. Возможно, таким образом он отмечал начало новой эры: на смену шутовству приходит дружба.
18
Серия иллюстрированных детских книжек про девочку
19
Патапуф — собака Мартины.
— Ян, — отвечаю я, выдерживая его взгляд. — Ян Каркарек.
— Вы бретонец?
— Бретонец.
— Добро пожаловать в наш дом, Ян. Чем я могу вас угостить в качестве благодарности за то удовольствие, что вы доставили Алис?
— Нет-нет, спасибо. Я спешу в кино.
Он уже держал в руке штопор и прямо-таки остолбенел, услышав мой отказ. Он чуть было не подавился.
Алис добродушно улыбалась. Кто-кто, а уж она точно простит мне этот первый неловкий шаг… Девчушки же, напротив, бросали на меня ужасные взгляды загнанных оленят: ну… ну… а как же тогда последний акт?
Часы на микроволновке показывали 20:37. Если добежать до метро, то я еще успею. Да, но… Но сейчас зима… И я голоден… И устал… Да и столько всего накопилось… Но мог ли я позволить себе испортить их компанию?
Мой бедный маленький мозг укротителя Вуф-Хуфов с задачей не справлялся: за эти десять минут я веселился больше, чем за последние десять месяцев своей жизни — и я говорю о «месяцах» только потому, что у меня все же еще осталась гордость, — и ведь все то, что так прельщало меня в этом фильме, а именно: ум, душевность, юмор — я получу, если не пойду его смотреть, в этом я был практически уверен.
Да, но фильм…
— Ян, друг мой, вам не стоит так долго думать, у вас от этого дурацкий вид.
20:38. Я улыбнулся.
Он поставил на место бутылку красного вина, которую недоверчиво разглядывал в тот момент, и мы с ним отправились в погреб.
На обратном пути я зашел к себе, чтобы сменить рубашку (Алис), оставить мой мобильный (Мелани) и захватить для малышек пару идиотских гаджетов из моих запасов. (Брелок для ключей, который, стоит его потерять, зовет тебя по имени непрерывно и с постепенно возрастающей громкостью, и если ты за это время не сходишь с ума, то в ярости бросаешь его об стену, как только найдешь.) (Запланированное устаревание, это так называется.)
Хе-хе… Их папочка по-другому теперь запоет…
Можно сказать: «Это все детали». Ну да, конечно… Но знаете, вовсе не обязательно прослушать несколько курсов в школе дизайна, чтоб признавать значение деталей. Самое потрясающее никогда не бросается в глаза, его нужно отыскивать взглядом, а все остальное…
Все остальное не так интересно.
Сущий пустяк, заставивший меня принять приглашение моего соседа зайти к ним в гости сегодня вечером, заключался не в том впечатлении, что произвела на меня звучность его речей, соответствовавшая колоритности его одежд, не в контрасте между холодом улицы и теплотой его рукопожатия, и, я уверен, не в том отвращении, что вызывала у меня перспектива поужинать очередным кебабом в одиночку, стоя на улице, и даже не в той подрывной работе, что шла у меня внутри, нет, меня заставило сдаться то, что, приглашая меня: «Чем я могу вас угостить в качестве благодарности за то удовольствие, что вы доставили Алис?», он назвал ее по имени, а не просто своей женой.