Якудза
Шрифт:
Однако — вот оно. Бывает. Правда, что за фигура у девчонки, было не разобрать. На ней мешком висел какой-то балахон типа матерчатого комбинезона, как минимум на размер больше того, что было нужно. И сама она была от силы годов шестнадцати от роду — маленькая-маленькая. Такой в школе за партой сидеть надо, а не мужиков в сарае разглядывать, пока те от новых трендюлей в себя приходят.
«И неудивительно, что не услышал, как она вошла, — подумал Виктор. — В ней весу поди пуда два от силы».
А вслух сказал:
— Коннити ва, о-гэнки дэс ка? О-намаэ ва? [50]
И
«Господи, что я несу?»
И вдруг он вспомнил…
Совсем недавно, в том, последнем, сне про разрушенный город и подлого переодетого фашиста он говорил и думал на японском языке!
Он был тем Мастером!
Он знал и умел всё, что знал и умел тот человек из сна… нет, скорее бреда, беспамятства, в который его отправил своим окриком человек в черном. Потому что не могут быть настолько реальными сны!
50
Привет, как дела? Тебя как зовут? (яп.)
Не могут!
Не могут!!!
— Хай, о-кагэсама-дэ, — ответила девчонка. Ее глаза стали еще больше от удивления, хотя казалось, что больше уж некуда. — Ватаси ва Майуко дэс. О-гэнки дэс ка? [51]
Виктор был близок к панике и ничего не понял из того, что сказала девчонка. Ему показалось — еще немного, и он сойдет с ума. Обхватив виски руками, он зажмурился и застонал.
— Нан дэс ка?! [52] — бросилась к нему девчонка.
51
Благодарю, всё хорошо. Меня зовут Майуко. Как вы себя чувствуете? (яп.)
52
Что случилось? (яп.)
— Отстаньте вы все от меня, — простонал Виктор. — Ни хрена я по-вашему не понимаю! Дайте с ума сойти спокойно!
Послышался шорох отодвигаемой в сторону двери. Голос Коляна что-то проворчал по-японски, девчонка пискнула в ответ и убежала.
— Чо, братуха, опять довыпендривался? Сильно колбасит? — осведомился Колян.
— Не то слово, — простонал Виктор. — Башка гудит, сны снятся про японцев. И еще я по-ихнему говорить начал.
— Так это нормально, — сказал «братан», вновь ставя рядом с Виктором карликовый столик. — Сны всем снятся, а с волками жить — по-волчьи выть.
И добавил что-то на японском.
Виктор ничего не понял.
— Прикалываешься, да?
— Стало быть, говорить еще не начал, — философски отметил «братан», присаживаясь на пол рядом со столиком. — Ты хоть знаешь, на кого ночью наехал?
— На гада, который меня прессанул, — проворчал Виктор. Гудение в голове и боль в висках мало-помалу начали проходить.
— Его зовут «Масурао». Что означает берсерк, сумасшедший воин. Он уже здесь, в школе, убил в тренировочном бою двух учеников, а уж китайцев — без счета. Он любит убивать.
«Масурао… Теперь буду знать, кого искать в случае чего», — подумал Виктор. А вслух спросил:
— Это его любящая мама психом назвала?
Колян поморщился.
— Отличившимся воинам и выпускникам Школы Якудза дает новые
— А как же документы…
Колян отмахнулся.
— У Якудзы проблем с документами не бывает. Какие хочешь — такие и нарисуют. Так что липовых имен у них море, а настоящее — одно. Под которым его знают товарищи по оружию. И с Масурао тебе лучше больше не встречаться. Сейчас ученики уже ушли из додзё обратно в Школу, но через неделю вернутся. Так что, когда они здесь, будешь отсиживаться в сарае.
«Ага, непременно», — подумал Виктор. Но спорить не стал, предпочтя сменить тему.
— Кто эта девчонка? — спросил он.
— Мяука-то? Да внучка деда. Постоянно при нем. Небось прислал посмотреть, живой ты или возможны варианты.
— Тоже ниндзя? — усмехнулся Виктор. — Или как там их? Куноити?
— Да не знаю, — пожал плечами Колян. — Сам не пойму. Вроде ничего такого не замечал, но, похоже, дед её чему-то учит. Чему — тоже непонятно. Но когда она сердитая, глянет своими глазищами — и прям по шкуре мороз. Это только в комиксах у них правило — чем больше глаза, тем правильнее герой. По жизни Мяука — жуткая зверюшка, которую лучше не злить.
Хотя, похоже, гоню, — хмыкнул Колян. — В общем, ничего девчонка. Но, думаю, тебе от нее лучше подальше держаться. Или сама порчу какую напустит, или дед за нее трендюлей навешает. К тому же она нравится Масурао.
«Все-таки жалко, что не удалось этого Масурао наколоть на палочку как таракана, — мечтательно подумал Виктор. — А то его становится слишком много. Туда не ходи — Масурао встретится, этого не делай — Масурао рассердится. Но, думаю, еще не вечер».
— В общем, свезло тебе крупно, что дед возню услышал и впрягся в ваши разборки, — подытожил Колян. — Иначе кормить бы тебе сегодня акул в море-окияне. И еще. Я смотрю, ты уже почти оклемался. С дедом я договорился, с завтрашнего дня будешь мне по хозяйству помогать.
Колян кивнул на столик, на котором покоился брат-близнец вчерашнего «дондона».
— Я тут тебе пожрать принес. Но учти, я к тебе в официанты не нанимался. Будем вместе на кухне шарашить, территорию убирать. В общем, все как в армии. И еще — так и быть, еще одну ночь я перекантуюсь, а дальше сам ищи себе матрасы, чтоб спать по-человечески. Сегодня можешь погулять-пошариться-освоиться. На территории старого додзё тебя никто не тронет — все уже знают, что одной нингё обслуги стало больше.
— Пусть будет так, — кивнул Виктор. — Разберемся по ходу дела. Только еще один вопрос. Что такое дзантин?
— Ты ж типа по-японски разговаривать научился, — прищурился «братан». — Ну да ладно. Дзантин — это вечно бодрствующее сознание, не позволяющее застать бойца врасплох, в том числе даже во сне. Но если тебе Масурао про дзантин причесал перед тем, как начать месить, так это он сбрехал как пить дать.
— Почему? — удивился Виктор.
— Я нижней челюстью прощёлкал как ты хасю спёр, — с досадой произнес Колян. — А на кухне хипеж поднялся. Они ж старинные, хаси-то, и стоят как чугунный мост. Им вообще цены нет, не смотри, что их здесь сотни. А я сдуру тебе пару дал. Ну, старшему повару и доложили, что одной хаси не хватает. Тот вой поднял, а Масурао небось услышал. Ну и сделал выводы. Так что дзантин тут ни при чем. Хоть и крут тот Масурао, но до дзантина ему как до звёзд.