Яковлев А. Сумерки

Неизвестно

Российский большевизм по многим своим идеям и проявле­ниям явился прародителем европейского фашизма. Я обра­щаю на это внимание только потому, что мои первые сомне­ния и душевные ознобы были связаны вовсе не с марксизмом- ленинизмом, которого я толком еще не знал, а с советской практикой общественного устройства. И большевизм, и фашизм руководствовались одним и тем же принципом управления государством — принципом массового насилия — физического, политического, экономического, духовного. Боль­шевистская система показала свою некомпетентность и ан­тичеловечность во всех областях жизни. В результате Россия во многом потеряла XX век.

Как

я уже упомянул, с самого начала Ленин замышлял партию как своеобразную секту с железной дисциплиной «бойцов». Главная ее особенность — это жесточайшая цент­рализация. Образовалась секта Вождя. Ее политические цели на самом деле были целями Вождя. Уже при подготовке II съезда партии (1903) организационный комитет, состояв­ший в основном из сторонников Ленина, проводил жесткую селекцию представителей местных организаций. Сохрани­лось много документов на этот счет. Тех, кто проявлял хоть малейшую самостоятельность, на съезд не допускали. Так случилось, например, с Воронежским комитетом РСДРП, ко­торый осмелился заявить, что оргкомитет съезда работает по принципу «кумовства», взял на себя роль «искоренителя ере­сей», «опричника социал-демократии». В заявлении воро­нежцев говорилось, что охота за ересью привела «Искру» (газета Ленина) к применению излюбленного средства всех охранителей — к плетке. Правда, не ременной, а моральной, вместо проволочных наконечников на ней привешены ярлы­ки — экономизм, эклектизм, оппортунизм. В заявлении под­черкивалось, что подобная деятельность ведет к олигархиче­скому управлению партией.

Воронежцы оказались провидцами.

Вскоре после октябрьской контрреволюции Ленин пере­именовал социал-демократическую партию в коммунистиче­скую и ликвидировал все партии социалистического направ­ления вместе с их газетами и журналами. Ничего неожидан­ного в этом нет. Еще 23 июля 1914 года Ленин открыто заявил: «С сегодняшнего дня я перестаю быть социал-демо- кратом и становлюсь коммунистом». С тех пор и началась активная коммунизация партии, а потом и советского обще­ства. Сталин назвал РКП(б) «орденом меченосцев». Гитлер назвал НСДАП «рыцарским орденом». Но еще в 1919 году Троцкий заявил, что введением в армии института военных комиссаров «мы получили новый коммунистический «орден самураев».

Одной из самых распространенных сказок о Ленине явля­ется сказка о его скромной жизни, простоте, постоянной бедности, жизни впроголодь. Ложь это. Как известно, Ленин без устали клеймил кровавый царский режим, ужасающие условия, в которых жили политзаключенные и ссыльные. Но вот Надежда Крупская оставила весьма любопытные воспо­минания о проживании этой пары в ссылке, в сибирском се­ле Шушенское.

«Владимир Ильич за свое «жалование» — восьмирублевое пособие — имел чистую комнату, кормежку, стирку и чинку белья — и то считалось, что дорого платит. Правда, обед и ужин были простоваты — одну неделю для Владимира Ильи­ча убивали барана, которым кормили его изо дня в день, по­ка всего не съест; как съест — покупали на неделю мяса, ра­ботница рубила купленное мясо на котлеты для Владимира Ильича, тоже на целую неделю. Но молока и шанег было вдо­воль и для Владимира Ильича, и для его собаки... Мы пере­брались вскоре на другую квартиру, полдома с огородом на­няли за четыре рубля. Зажили семейно... Владимир Ильич был страстным охотником, завел себе штаны из чертовой ко­жи и в какие только болота не залезал. Ну, дичи там было. В апреле 1899 г. он получил от матери охотничье ружье, по по­воду которого пишет, успокаивая мать: «Насчет ружья ты опасаешься совсем напрасно. Я уже привык к нему и осто­рожность соблюдаю». Он просит семью прислать ряд пред­метов. Зимой Ленин катался на коньках».

В Париже он жил в четырехкомнатной квартире. Подоб­ные же квартиры были и в Закопанах, Кракове,

Женеве, Цю­рихе. Мать Ленина постоянно посылала ему деньги, икру, рыбу, а однажды прислала два велосипеда. Кроме того, у «по­стоянно голодного» Ленина были текущие счета в банке «Ли­онский кредит» в Париже и в Цюрихском Кантональном бан­ке. Казна Ульяновых пополнялась также за счет доходов, ко­торые поступали из имения умершего Бланка, отца Марии Александровны. У нее был хутор близ деревни Алакаевка Са­марской губернии площадью более 90 га, сдаваемый в аренду.

Да и в личном поведении лицемерия у будущего «вождя» было столько, сколько потом хватило на всю партию. Его современники говорили о такой пагубной черте в его харак­тере, как отсутствие стыда. Он был груб, злобен и мстителен. Г. Соломон — его сподвижник — писал: «Он был большим демагогом... Прежде всего отталкивала его грубость, смешан­ная с непроходимым самодовольством, презрением к собе­седнику и каким-то нарочитым (не нахожу другого слова) «наплевизмом» на собеседника, особенно инакомыслящего и не соглашавшегося с ним и притом на противника слабого, не находчивого, не бойкого... Он не стеснялся в споре быть не только дерзким и грубым, но и позволять себе резкие лич­ные выпады по адресу противника, доходя часто даже до форменной ругани. Поэтому, сколько я помню, у Ленина не было близких, закадычных, интимных друзей... Мне вспоми­нается покойный П. Аксельрод, не выносивший Ленина, как лошадь не выносит вида верблюда. П. Струве вспоминает, что Засулич питала к Ленину «чисто физическое отвраще­ние...»

«Он мелко наслаждался беспомощностью своего против­ника и злорадно, и демонстративно торжествовал над ним свою победу, если можно так выразиться, «пережевывая» его и «перебрасывая» его со щеки на щеку... Сколько-нибудь сильных, неподдающихся ему противников Ленин просто не выносил, был в отношении них злопамятен и крайне мстите­лен, особенно если такой противник раз «посадил его в кало­шу».

Ленин презирал всех — одних за то, что они ниже и, по его мнению, глупее его, а других за то, что они умнее и об­разованнее.

О Горьком: «Это, доложу я вам, тоже птица... Очень себе на уме, любит деньгу... тоже великий фигляр и фарисей...»

О Луначарском: «Скажу прямо, совершенно грязный тип, кутила и выпивоха, и развратник... моральный альфонс, а, впрочем, черт его знает, может быть, не только мораль­ный...»

О Литвинове: «Хороший спекулянт и игрок... умный и ловкий еврей-коробейник. Это мелкая тварь, ну и черт с ним».

О Воровском: «Это типичный Молчалин... он и на руку не­чист и просто стопроцентный карьерист».

Кстати, все они (кроме Горького) после переворота вошли в состав правительства.

Впрочем, Ленин, судя по всему, был прав в своих характе­ристиках. Действительно, «грязные типы», «карьеристы» и «твари». Приведу только один пример из жизни ленинского подельника Я. Свердлова.

27 июля 1935 года Ягода докладывает Сталину:

«На инвентарных складах коменданта Московского крем­ля хранился в запертом виде несгораемый шкаф покойного Якова Михайловича Свердлова. Ключи от шкафа были уте­ряны. 26 июля сего года этот шкаф был нами вскрыт и в нем оказалось:

1. Золотых монет царской чеканки на сумму сто восемь тысяч пятьсот двадцать пять (108.525) рублей. 2. Золотых из­делий, многие из которых с драгоценными камнями, — семь­сот пять (705) предметов. 3. Семь чистых бланков паспортов царского образца. 4. Семь паспортов, заполненных на сле­дующие имена: а) Свердлова Якова Михайловича, б) Гуревич Цецилии — Ольги, в) Григорьевой Екатерины Сергеевны, г) княгини Барятинской Елены Михайловны, д) Ползикова Сергея Константиновича, е) Романюк Анны Павловны, ж) Кленочкина Ивана Григорьевича. 5. Годичный паспорт на имя Горена Адама Антоновича. 6. Немецкий паспорт на имя Сталь Елены. Кроме того, обнаружено кредитных царских билетов всего на семьсот пятьдесят тысяч (750.000) рублей».