Яковлев А. Сумерки

Неизвестно

Великие ученые пришли к этому выводу, не зная и сотой доли той информации, которая доступна нам сегодня.

1

«Гимном рабочего класса отныне будет песня ненависти и мести», — писала газета «Правда» 31 августа 1918 года, повторяя слова Ф. Дзержинского, гласящие, что большевики призваны историей направлять и руководить ненавистью и местью.

Вскорости после смерти Ленина (1924) у Кремлевской стены начали рыть котлован под мавзолей усопшему. Боль­шевики не захотели предать его земле по-христиански, а предпочли языческий ритуал, исходя из политической зада­чи, чтобы все смогли «насладиться» зрелищем «великого вождя», хотя и мертвого. В январе 1924 года стужа была не­имоверная. Дробили землю ломами, пробив ненароком

за­мерзшую канализационную трубу. Весной она оттаяла и за­лила мавзолей нечистотами. Узнав об этом, Патриарх Тихон сказал: «По мощам и елей», то есть по заслугам и награда.

В России до сих пор спорят об очевидном: убирать Лени­на из мавзолея или нет, считать его автором счастья на всей планете или нет, сохранять его изображения в тысячах брон­зовых уродов на городских площадях и прочих местах Рос­сии или нет.

Начиная главу о безмерной трагедии нашего народа, как тут не вспомнить великого Бунина. В 1924 году он писал:

«И вот образовалось в мире уже целое полчище провоз­вестников «новой» жизни, взявших мировую привилегию, кон­цессию на предмет устроения человеческого блага, будто бы всеобщего и будто бы равного. Образовалась целая армия профессионалов по этому делу — тысячи членов всяческих социальных партий, тысячи трибунов, из коих и выходят все те, что, в конце концов, так или иначе прославляются и воз­вышаются.

Но, чтобы достигнуть всего этого, надобна, повторяю, великая ложь, великое угодничество, устройство волнений, революций, надо время от времени по колено ходить в крови. Главное же, надо лишить толпу «опиума религии», дать вме­сто Бога идола в виде тельца, то есть, проще говоря, скота. Пугачев! Что мог сделать Пугачев? Вот «планетарный» скот — другое дело.

Выродок, нравственный идиот от рождения, Ленин явил миру потрясающее: он разорил величайшую в мире страну и убил несколько миллионов человек — и все-таки мир уже на­столько сошел с ума, что среди бела дня спорят, благодетель он человечества или нет? На своем кровавом престоле он стоял уже на четвереньках; когда английские фотографы снимали его, он поминутно высовывал язык: ничего не зна­чит, спорят!»

Ознакомившись с докладом Ленина о ратификации мир­ного договора с Германией на IV Чрезвычайном Всероссий­ском съезде Советов 14 марта 1918 года, построенном на лжи, фальсификации исторических фактов, Бунин сделал в своем дневнике лаконичную запись: «Съезд Советов. Речь Ленина. О, какое это животное!»

Защитники Ленина говорят, что Иван Бунин был, конеч­но, великий писатель, но про Ленина писал, будучи выслан­ным за рубеж. Обиделся, вот и написал. Но как быть тогда с Владимиром Солоухиным, советским писателем. В одном из интервью он говорил: «Вот написал повесть о Ленине «При свете дня». О страшном жестоком человеке, фигура которо­го из-за полной непрочитанности его текстов до сих пор со­храняет ореол гения, великого вождя и учителя всех трудя­щихся. Хотя население России для него было насекомыми, а интеллигенция, извиняюсь, говном». В книге своей Солоухин предельно беспощаден в своей правде к человеку, погубив­шему Россию.

Для захвата власти будущий правитель создавал партию как воюющую партию, а государство — как «орудие проле­тариата в грандиозной войне», причем в мировом масштабе. Говоря о переходном периоде, он предрек, что этот период «займет целую эпоху жесточайших, гражданских войн». Он даже критиковал Парижскую коммуну за излишнее велико­душие бедняков — надо было беспощадно истреблять своих врагов, то есть богатых людей.

Из глобальной задачи, ориентированной на мировую ре­волюцию, Ленин делает вывод, что гражданская война «не­избежно ведет к диктатуре», которая означает «не что иное, как ничем не ограниченную, абсолютно никакими правила­ми не стесненную, непосредственно на насилие опираю­щуюся власть».

Свою властную деятельность большевики начали с обма­на. Второй съезд Советов декретом от 26 октября (8 ноября)

1917 года, учредив Совет народных комиссаров, заявил, что он является «временным рабочим

и крестьянским правитель­ством», осуществляющим власть «до созыва Учредительного собрания».

Выборы делегатов на это собрание состоялись уже при новой власти. Большевики их проиграли вчистую. Открытие Учредительного собрания было назначено на 12 часов дня

5 января 1918 года. Полдень наступил, но никто собрания не открывал. На улицах началась демонстрация в поддержку Учредительного собрания. Шли колонны с лозунгами «Вся власть Учредительному собранию!».

Безоружные манифестанты были встречены заставами большевистских боевиков. Раздались залпы: десятки людей были убиты, около сотни ранено. Даже в Питере тех дней, взвинченном преступным революционаризмом, возмущению не было предела. Отражая эти настроения, М. Горький в га­зете «Новая жизнь» писал: «5-го января 1918 г. безоружная петербургская демократия — рабочие, служащие — мирно манифестировали в честь Учредительного собрания — поли­тического органа, который бы дал всей демократии русской свободно выразить свою волю «Правда» лжет, когда пи­шет, что манифестация 5 января организована буржуями, банкирами и т.д. и что к Таврическому дворцу шли именно «буржуи» и «калединцы». «Правда» лжет: она прекрасно зна­ет, что «буржуям» нечего радоваться по поводу Учредитель­ного собрания, им нечего делать в среде 246 социалистов одной партии и 140 большевиков. «Правда» знает, что в ма­нифестации принимали участие рабочие Обуховского, Пат­ронного и других заводов, что под красным знаменем россий­ской социал-демократической партии к Таврическому дворцу шли рабочие Василеостровского, Выборгского и других райо­нов. Я спрашиваю «народных» комиссаров, среди которых должны быть порядочные и разумные люди: понимают ли они, что, надевая петлю на свои шеи, они неизбежно удавят всю русскую демократию, погубят все завоевания револю­ции? Понимают ли они это? Или они думают так: или мы — власть, или — пускай все и все погибнут?»

Организовали демонстрацию и крестьяне, приехавшие на свой съезд. Делегатов от большевиков там вообще не оказа­лось. Колонну крестьян встретили огнем, и снова убитые и раненые. Так советская власть, объявившая себя народной, без колебаний расстреляла мирных демонстрантов. После расправы над съездом крестьян его участники приняли спе­циальную резолюцию. Крестьянские делегаты осуждали на­силие над Учредительным собранием, поскольку видели в нем «единственное» спасение революции, которая гибнет в яростной междоусобице, в судорогах голода. Они заявили, что будут бороться с «новыми самодержцами и насильника­ми», с «большевистским лжесоциализмом».

Сокрушительные поражения на выборах в Учредительное собрание и на съезд крестьян нисколько не смутили Ленина. Он верил в насилие как решающее орудие захвата и удержа­ния власти.

К тому же и сам захват власти был связан с изменой Оте­честву. Сегодня становится все более очевидным, что ок­тябрьская контрреволюция случилась в значительной мере на кайзеровские деньги. Сделка выглядела в конкретных ус­ловиях войны простой: немцы платили за усилия Ленина по выходу России из войны, сначала через разложение армии, а в случае захвата власти большевиками — через сепаратный мир. Впрочем, документы свидетельствуют, что у германско­го генштаба были и стратегические замыслы в отношении России, в частности ее расчленение.

В последние годы появились новые архивные свидетельст­ва, да, впрочем, и раньше было опубликовано немало иссле­дований, воспоминаний современников, подтверждающих этот позорный факт. Большевистские историографы потра­тили ведра чернил, чтобы обелить Ленина, объявить клеве­той все свидетельства о денежных связях Ленина с Геншта­бом Германии, опубликованные в мировой печати. До сих пор «профессиональные патриоты» от истории предпочита­ют лживую идеологию истории документам истории. Поэто­му я сопровождаю эту острую часть книги, непривычную для уха оруженосцев ленинократии и сталинократии, ссылками на архивные источники.