Ягодка
Шрифт:
— Прошу вас, господин мэр. Мистер Сорелли ждет вас.
— Я вижу, — усмехнулся Грэм и пошел за официантом.
Сколько лет он значимая фигура в городе, а все никак не может привыкнуть к всеобщему вниманию. Приятно, черт возьми, когда так встречают. И приятно, когда лицо красивой женщины при виде тебя озаряется радостной улыбкой.
— Добрый день, мисс Эпплберри, — сказал Грэм. — Как видите, я держу слово.
— И вы об этом не пожалеете, господин мэр. — Ягодка поудобнее перехватила ручку и приготовилась записывать. — Что вы желаете?
— Вот так, без
Когда Ягодка пошла на кухню, Артур Сорелли мечтательно сказал, глядя ей вслед:
— Теперь я знаю, почему ты выбрал этот ресторан. Она настоящая ягодка.
— Откуда ты знаешь это прозвище? — удивился Грэм.
— Дорогой мой, его знает весь город. Эх, был бы я помоложе… — Артур оценивающе прищурился. — Думаешь, я слишком стар для такой «ягодки»?
— Думаю, ты слишком стар для кого бы то ни было, — подмигнул Грэм. — К тому же твоя Мона с годами, может быть, и подрастеряла прыть, но стала еще ревнивее. Так что оставим милых девушек их мальчикам и займемся делом.
Рассказ Грэма о Спайке Дентоне Артура не удивил.
— Скорее всего, Дентону кто-то стукнул, что мы нанимаем рабочих-нелегалов.
Грэм высоко поднял брови.
— А ты нанимаешь?
Артур улыбнулся одними губами.
— Это несущественные детали, которыми я не осмеливаюсь обременять твою мэрскую совесть. Главное, — Артур перешел на шепот, — чтобы Спайк Дентон и его камера держались от меня пока подальше.
Грэм покачал головой, стараясь спрятать охватившее его волнение. Еще не хватало, чтобы случайные посетители ресторана заметили, что мэр Джефферсон переживает во время разговора с каким-то итальяшкой.
— Артур, — сказал он холодно, — мы же с тобой договорились…
Сорелли вскинул ладони.
— Ты делаешь свое дело, я свое. И никто никого не напрягает. Все так и будет, мой дорогой. Просто придумай что-нибудь правдоподобнее для Спайка Дентона, а еще лучше отвлеки его какой-нибудь другой сенсацией.
— Какой сенсацией я могу его отвлечь? — брюзгливо спросил Грэм.
— Понятия не имею. Поручи это своей помощнице. Она девочка головастая, что-нибудь придумает. В крайнем случае — тут в холодных глазах Сорелли мелькнула насмешка, — вспомните, какую сенсацию создали Билл и Моника. Вы всегда можете использовать их рецепт.
Грэм возмущенно открыл было рот, но Артур сквозь зубы проговорил:
— А теперь тихо. Идет наша фея.
Грэм повернул голову. К их столику шел официант с подносом, на котором дымились две глубокие чашки; а за ним следовала Ягодка, стройная, большеглазая, с улыбкой, способной свести с ума даже святого. И было в ее походке, движении ее округлых бедер нечто такое, что у Грэма вдруг защемило сердце. На один миг бремя лет и положения слетело с него. Ему снова было двадцать, он только что приехал в Ньюайленд и был полон наивных надежд и ожиданий. Все вокруг казалось ему прекрасным. Женщины были первыми красавицами, мужчины — лучшими друзьями, а на тридцать долларов в неделю, которые он получал за работу на заводе, можно было
Как легко он тогда влюблялся! По пять раз на дню. Милая улыбка, лукавый взгляд, стройные ножки в короткой юбке — ему даже не нужно было знать, как зовут неведомую красавицу. Сердце его летело к ней, а бурная юношеская фантазия легко восполняла любые пробелы.
— Прошу вас, господин мэр.
Ягодка поставила перед ним тарелку с супом, и Грэм очнулся. Увы, ему снова было пятьдесят, а вместо юношеских грез его занимают статьи городского бюджета, строительство дорог и прочие прозаические вещи.
Еда оказалась выше всяких похвал. Даже больной желудок Артура Сорелли остался доволен.
— Ты должен взять этот ресторан под свое покровительство, — пробормотал он, доедая воздушный десерт. — Тем более что он назван в твою честь.
— Что за глупости, — рассмеялся Грэм.
— Джефферсон и «Джеффро». Неужели это только мне пришло в голову? Может, его и назвали в расчете на твое покровительство.
Грэм пожал плечами.
— Везде ты ищешь один расчет. Я узнал об этом ресторане случайно, по телевизору увидел.
— Любую случайность можно спланировать, — усмехнулся Артур. — Мне ли этого не знать.
Когда с десертом было покончено, к их столику снова подошла Ягодка и выслушала массу восторженных слов о своей кухне. Когда Артур покончил с комплиментами, он подмигнул Грэму и спросил:
— Скажите нам, пожалуйста, мисс Эпплберри, откуда взялось у вашего ресторана такое удивительное название?
— Все просто, — улыбнулась Ягодка. — Так захотела моя мать. Она была уверена, что это отличное название для ресторана, и не ошиблась.
— Ваша мать мудрая женщина, — сказал Артур. — Она помогает вам в управлении?
Улыбка Ягодки стала чуть натянутой.
— К сожалению, нет. В последние годы мама живет за городом. Там обстановка спокойнее. Но мне порой очень не хватает ее советов.
— Дети, ценящие своих родителей, такая редкость в наши дни, — вздохнул Артур. — Вы со мной согласны, господин мэр?
— Что? — Грэм попытался придать своему вздоху осмысленность. — Ах да. Дети — это прекрасно.
— Если они почитают своих родителей, — мягко подсказал Артур, но мэр уже не слышал. Он весь был во власти воспоминаний.
Ей было восемнадцать, в ее глазах сияли агаты индийских махараджей, а пышные черные кудри закрывали спину. Она была застенчивой и спокойной, все время молчала, зато от ее улыбки становилось легко на сердце. Смуглота ее кожи, разрез глаз, оттенок губ выдавали в ней уроженку Индии. По-английски она говорила хорошо, но с акцентом, иногда путая слова, и ужасно стеснялась этого. У нее было длинное труднопроизносимое имя, и поэтому она всегда представлялась как Келли… Господи, как же он был в нее влюблен! По-настоящему, страстно и, казалось, навсегда. Как наивна юность! Сейчас он даже не может вспомнить, как и почему они расстались. То ли он как раз познакомился с Эйлин, своей будущей женой, то ли ему вскружила голову фотомодель из Ньюайленда, то ли Келли увлеклась каким-то булочником или сапожником.