Ягодка
Шрифт:
– Я помогал змеелову. Он определил ее как пустынную, гремучую, зеленую Мохаве. Упаковывали ее в мешок.
– Рома, ты с ума сошел? Знаешь, как это опасно? – Она отстранилась:
– Об этом мне говорит спасатель.
– На самом деле ядовитые змеи заняты сами собой. Первым делом, когда с ними пересекаешься, надо уйти, куда подальше. Главное не в том же направлении. Когда они кусают, их яд моментально распространяется по кровеносной системе. Отсосать кровь маловероятно. Можно поранить себя. Кто-то может быть выживает. Что до меня. Я не люблю червяков, игуан, гекконов, насекомых
– Нет.
– Второго героя-змеелова?
– Не укусила. Мы оба живы и здоровы. Он сказал, эту змею ловят вдвоем. Предупредил ее не трогать и отскакивать. Ань, его коллега травмировался. Никого другого не было бы.
– Об этом даже спрашивать не хочу, но бывший муженек заимел тропических тварей. Чья Мохаве? Чье это имущество, ядовитый друг какого-нибудь постояльца или ваших с братом друзей? Или твой? Я бы не щепетильничала, но что-то мне подсказывает о моем потрясающем везении или твоем? – Она восседала на нем и хмурилась.
– Анечка, ты, о чем? Змея в мешке у змеелова. Ничья змея.
– Рома, в России с две тысячи двадцатого введен запрет на содержание экзотических животных частными лицами. Кобр, мамб, морских змей, цепочной и габонской гадюк, комодских варанов, крокодилов, трехкоготных мягкотелых черепах, скорпионов, ядовитых пауков, но не хищных ящериц и тараканов.
– Нечего улыбаться в тридцать два зуба! Сколько я их учила! Я бы посмотрела, как бы ты соседствовал с тропическими тараканами. Они черные, жирные и шевелят усиками! Какой кошмар! Его мать тоже противилась! Развести в доме грязь и антисанитарию! На кухне или в спальне! Многоквартирный дом для них не приспособлен! – На упоминании усиков Роман захохотал. Анна помрачнела.
– Не обижайся. Я тебя транспортирую на третий этаж. Ну, не обижайся, пожалуйста. Не смотри на меня осуждающе. Я как представил себе картину: тропических ящериц, поедающих тараканов, шевелящих усами. Твое лицо, обещающее кару владельцу живности.
– Уйду из спасателей, пойду в клоуны, если выживу. Ясно.
– Анечка, что ты хотела мне сказать?
– Ядовитые змеи дорогие и редкие. Может она с черного рынка в зависимости от количества ее яда. Кто из моих пациентов ее купил? Сумма то в долларах.
– К чему этот вопрос?
– Профессиональное. Просчитываю, кто завтра даст мне по голове. Я в штатском.
– Кто?
– Почем я знаю. Надеюсь не ты. С тобой целоваться приятно.
– Зачем мне это делать?
– Попридержи диагноз в секрете. Я прооперировала
– Я буду делать МРТ.
– Негативного влияния на организм нет, потому как нет лучевой нагрузки. Обследование никак не отражается на самочувствии, настроении или психике больного. Впервые устройство стали использовать в медицине в семидесятых годах. Ты можешь ставить меня на пол.
– Не хочу, – Роман улыбнулся.
– Я буду спать на тебе, а то я не поужинаю, – Анна зевнула.
– Пожалуйста, спи. Обойдемся без споров за главенство, – Роман помог ей изменить положение в его руках на прежнее.
– Нужно мне чье-то главенство.
– Ты не хочешь вставать на ноги?
– Нет. Когда еще меня как в сказке на руках поносят. Димка не мог дождаться сантехника. Видите ли, мое дело белить потолок и подбирать цвет кафеля. Собственность на квартиру. Мать его прописала, но не поделилась. У меня будет свое жилье от государства, я не пойму глубины его травмы. У него потому, нет ни обязанностей, ни прав. О наследовании мы забыли. Видно, мать бы он выкинул за МКАД. Ты хочешь со мной поспорить? О чем? Как мне спать?
– Я думал, ты захочешь встать.
– Рома, я спасатель. Я могу спать лежа, сидя, стоя. Зачем мне затевать с тобой споры?
– Я думал ты заядлая спорщица.
Она зевнула:
– Я спорю до хрипоты, когда есть смысл и основания, а не по причине ремонта или сна. Я тебе говорила о мясе?
– Да. Отбивная или котлеты?
– Что тебе больше понравится. На мясо у меня ограничений нет. Спасибо.
– Хорошо.
– Ага. Я сказала, я опоздаю.
– Я тебя дождусь, – Анна потерлась носом о его плечо.
– Мне надо попросить администратора, чтоб она мне вечернее платье застегнула, – Его хирург засыпала и отключалась в его объятьях.
– Выпей валерьянки от администратора. Я попрошу, чтобы она зашла к тебе часа через три с половиной.
– Да? Не поздно? Я валерьянку выпью.
– Как раз. Два часа поспишь, а потом будешь готовиться к вечеру, – Роман улыбнулся. Анна была права. Ее муж, делящий квартиру с матерью не был умным человеком. Он отнес спутницу в люкс и попросил об услуге у администратора Софьи на третьем этаже.
В отель на берегу Финского залива съезжались гости на банкет Шереметевых. Роман спустился с третьего этажа, вышел на веранду ресторана итальянской кухни отеля на воздухе и обговорил с официантом в накрахмаленной рубашке и фраке, подвязанным передником, стейк, запеченные овощи и рис для Калиновой к одиннадцати часам вечера. Он сел за один из столиков. Балтийское мелкое море сердилось: набегало невысокими волнами, бурлило и пенилось. В мае вода не нагрелась. Никто из бродящих по пляжу людей в студеную воду не заходил. Небо синело без облаков. Где-то среди них затесались фотографировавшиеся члены его семьи.