Ядро
Шрифт:
Два часа за рулем пролетят так быстро, что она не успеет как следует разрыдаться и вдоволь помолчать. Горячая, разбухшая, не успеет остыть и поправить макияж, натужно улыбаясь отражению в автомобильном зеркальце.
Он дотронулся до ее пальцев, и Лера неожиданно для себя нырнула кистью в его ладонь. Словно ребенок, испугавшийся большого жука.
Кирилл четко определил для себя смысл происходящего.
Недосказанность может убить зарождающуюся любовь. Тем не менее он не станет делиться планами сейчас. Он напишет ей вечером, или завтра. Спросит, как дела. Спросит обо всем, что она сама захочет ему рассказать. Заговорит о новой встрече. Убедит, если понадобится. А потом все пойдет своим чередом.
Сейчас же нужно сказать главное, а лучше сделать, чтобы она не чувствовала себя такой потерянной, какой выглядит. Чтобы ей стало тепло и легко. Чтобы им стало так вместе.
Чувства трусливые, чуть отведешь от них взгляд – тут же притворяются чем-то другим.
Кирилл стремительно приблизился, заглянул в ее глаза так глубоко, что внутри что-то дрогнуло. Она почувствовала его крепкую руку на затылке и губы обожгло чем-то вязким, поглощающим, необходимым. Поцелуй щекотал, разжигал аппетит. Хотелось маленьким глоточками вобрать всю нежность, всю безысходность их положения.
Когда губы разомкнулись, они разом поняли, что все изменилось. Теперь они не те, кто стоит перед обрывом в нерешительности – прыгнуть или повернуть обратно. Никакого «обратно» больше не было. Их слизало с берега прожорливой волной и теперь оставалось лишь держаться друг за друга как можно крепче, иначе оба сгинут, пропадут.
Лера зажмурилась, чувствуя, что задыхается. Соленым заволокло глаза, засвербело в носу. Кирилл на мгновение отстранился. По его лицу промчались удивление, затем умиление и только после – горькое понимание. Он тяжело вздохнул и покрепче прижал к груди свою Леру.
9
Майя проснулась от ритмичного хлюпающего звука. Она открыла глаза, и в полной темноте казалось, звук окружал ее. Хлюп, хлюп, хлюп. Потом вдруг все стихло, но через пару мгновений снова – хлюп, хлюп. Майю это разозлило.
Растопырив пальцы обеих рук, Майя в панике начала водить по одеялу захватывая пространство над ним, пока вдруг не наткнулась на что-то шерстяное, упругое. Что-то подставило упрямый череп под ее ладонь, и девушка с облегчением поняла, что это кошка. Майя снова провалилась в сон, успев несколько раз потрепать зверя за те места, которые он подставил.
Утром она первым делом принялась искать домашнего питомца. Казалось странным, что за предыдущий день он ни разу не попался ей на глаза. И миски с лотком не видно. Может, приснилось.
Заспанная Зоя вошла в кухню, когда подруга на четвереньках высматривала следы кошачьего корма.
– Доброе утро. Ты чего там?
Майя вздрогнула:
– Кошку вашу ищу.
– Муську, что ли?
– Ага, значит, это кошка и она существует! – воскликнула подруга. Потом резко поднялась, чуть подпрыгнув, словно мультяшный зайчик, и стряхнула мусор, прилипший к ладоням. – Она напугала меня ночью. Сначала вылизывалась прям под ухом, потом полезла нежничать.
– Признала, значит. Наша Чучундра чужих не любит, шуганая. Я ее Чучундрой, кстати, называю, – между делом пояснила Зоя, – да и старая она. А ты ее разве при свете не видела?
– Нет.
– Не пугайся, если что. Видок у нее жуткий.
– Это как?
Зоя тяжело вздохнула.
– Мы ее такую с улицы взяли. Точнее, Захар. Увидел кошку полудохлую на обочине – и домой притащил. Машина, может, сбила.
Жаждавшая незамедлительно познакомиться с престарелой сожительницей, Майя стала расхаживать по квартире, выискивая тайник. Зоя перемещалась вслед за подругой, продолжая рассказывать:
– Кое-как выходили, думали, умрет. Мы с Захаром в школе еще учились, кучу карманных денег на ветеринара и лекарства потратили. Я сначала не хотела ее оставлять, но Захар вцепился намертво. Он во втором классе был, мелкий еще. Сидел рядом и плакал. У меня чуть сердце не разорвалось. В общем, жизнь зверюге спасли, но ее вид… Как бы это сказать? Может напугать неподготовленного человека.
Конец ознакомительного фрагмента.