Ядовитые цветы

Берсенева Анна

Он пропустил Лизу вперед и пошел вслед за ней к дверям, на ходу расплатившись с официантом.

Они доехали до Крылатского в молчании. У подъезда Виктор вышел из машины вместе с Лизой.

– Что ж, простимся, Лизонька моя дорогая! Встречались мы с вами нечасто, а без вас мне будет тяжело. Но что тут поделаешь. Вы ведь сейчас полны естественного любовного эгоизма.

– Передавайте привет Павлу, Грише, Никите… – сказала Лиза, боясь, что сейчас расплачется от жалости к нему.

– Непременно, – ответил Виктор. –

Они вас все полюбили. Вы все-таки дайте о себе знать, если вдруг что…

Он задержал ее руку в своей, потом незаметно притянул ее к себе и поцеловал в губы – коротко и порывисто, как тогда, июльской ночью на веранде.

– Будьте счастливы, Лиза, дай вам Бог! – сказал Виктор и быстро пошел к машине.

Лиза услышала, как хлопнула дверца, и долго еще смотрела, как мелькают огни его машины на выезде из двора.

Поднимаясь по лестнице к лифту, она уже думала, не звонил ли в ее отсутствие Арсений.

Глава 4

Холодным оказался только конец августа. Уже в середине сентября наступило самое настоящее бабье лето – с прозрачными паутинками в струящемся на солнце воздухе, с золотым шорохом деревьев на бульварах.

Лиза с Арсением встретились на Тверском, напротив Литинститута. Она пришла немного раньше и сидела на лавочке, глядя, как на дорожке двое малышей отбирают друг у друга лопатку. Арсений подошел к ней сзади, обнял за плечи и поцеловал, перегнувшись через ее плечо. Они не виделись три дня и соскучились друг по другу до слез. Лицо у Лизы просияло, когда она почувствовала его прикосновение к своим плечам.

– Извини, ждать пришлось, – сказал Арсений.

– Нет, это я раньше пришла. День, смотри, какой хороший, – улыбнулась Лиза. – Куда пойдем?

– Просто прогуляемся, да? Правда, золотой день. Я совсем закис в любимом Склифе. Сегодня брился, глянул в зеркало – ужас!

– Да, ты бледный, – посетовала Лиза, прижимаясь лбом к его плечу.

Они медленно пошли по дорожке. Лиза смеялась и старалась наступить на каждый листок, попадавшийся под ноги, как будто шла по мосткам через реку. Арсений смотрел на нее, улыбаясь.

– Ты чудо, Лиза! – сказал он. – В тебе столько жизни, ты такая естественная. Я даже не думал, что женщина может быть такой.

– Ну вот, чего это ты надумал мне характеристики давать! – засмеялась Лиза. – Лучше поцелуй меня.

– Это – пожалуйста!

Арсений подхватил ее на руки и покружил немного, целуя. Они вместе чуть не упали и снова засмеялись неизвестно чему.

– Ты чего смеешься? – спросила наконец Лиза, не отпуская его руку.

– А смотри, какой Тимирязев. – Арсений показал на памятник в конце Тверского бульвара. – Видишь, что он делает?

– Что? – удивилась Лиза.

– Вот сюда стань. Теперь видишь?

Действительно, Тимирязев стоял, неприлично сложив руки пониже пояса. Сзади казалось, что он справляет малую

нужду. Лиза расхохоталась до слез, Арсений вместе с ней.

– Это я еще в детском саду заметил, – сказал он сквозь смех. – Нас сюда гулять водили.

Они дошли до Никитских ворот, уселись в уличном кафе рядом с неприличным Тимирязевым, взяли мороженое.

– Я уже так отвык от этого состояния, – сказал Арсений.

– Какого?

– Вот такого блаженного безделья – мороженое, Тверской бульвар… Как в институт поступил, так и пошло – головы не поднять. То есть, конечно, мы нормально жили, как все студенты, но все равно по-другому. Понимаешь, все время ведь это висит над тобой, если ты, конечно, собираешься и дальше медициной заниматься, – что ты не просто к зачету что-то зубришь, сдал и забыл, а ответственность на себя взял. Я, конечно, с детства это видел – у меня родители врачи, насмотрелся, – но это ведь такое дело: пока сам не попробуешь, трудно по-настоящему почувствовать.

Лиза слушала его, затаив дыхание, вглядывалась в его лицо, ставшее сосредоточенным, как там, в Склифе. Она была горда тем, что ее любит человек, готовый взять на себя ответственность за человеческие жизни…

– Ты не жалеешь, что стал врачом? – спросила она.

– Чего жалеть? Мне нравится. Хотя сейчас приходится не только о том, чтобы нравилось, думать. Такое время, на энтузиазме далеко не уедешь.

Лиза понимала, что Арсений прав. Ей казалось ужасно несправедливым, что за каторжный труд в такой клинике, как Склиф, он получает гроши. Но она не представляла, как может, например, врач заработать еще денег. Ведь у Арсения минуты свободной не было! Она и спросила его об этом.

– Конечно, с моей работой не подхалтуришь дополнительно, – согласился он. – Я давно об этом думаю. Сейчас особенно… – Он многозначительно посмотрел на Лизу, и она смутилась от этого взгляда. – Деньги нужны как воздух – надо что-то решать.

– Но что же ты можешь решить? – удивилась она.

– Могу, почему же. Вот поднаберусь опыта в Склифе – там этого не занимать! – и можно будет частной практикой заняться. Знаешь, сколько стоит консультация хорошего невропатолога? Склиф, ясное дело, придется бросить, но что поделаешь. Да я уже и устал от него. Вот, с тобой и то некогда встретиться.

Лиза почувствовала легкое разочарование. Ей казалось, что Арсений иначе относится к тому, что делает… Но, в конце концов, какое право она имеет давать ему советы? Действительно ведь, и время нелегкое, и видятся они редко.

– Ну, это дело не завтрашнего дня! – Арсений хлопнул себя ладонью по колену и придвинул свой стул к Лизиному. – Ко мне пойдем? – спросил он, прижавшись губами к ее уху. – Ох, волосы у тебя щекотные, и красивые какие! У нас половина девок на курсе мечтали стать платиновыми блондинками, да цвет не могли подобрать, а у тебя – надо же! Пойдем…