Ядерный будильник
Шрифт:
— Мы грибники, — сообщил Дюк Бондареву. — У меня в багажнике корзинка. И ещё палка такая, с ними грибники ходят. Хрен знает, зачем они с ней ходят, но если нас с этой палкой кто заметит, сразу поймёт — грибники.
— Может, они этой палкой от комаров отбиваются? — предположил Бондарев.
— От комаров у меня спрей имеется, — не отреагировал на шутку Дюк.
— Вообще-то для грибов ещё не сезон, — сказал Бондарев.
— Да? А мы не знали. Мы тупые городские жители, думали, что уже пора. Поэтому полезли в лес. Такая будет
Бондарев пожал плечами — если Дюку вздумалось играть в командира, пусть играет. Бондарев так часто сам исполнял эту роль, что иногда не прочь был побыть просто болванчиком, который просто куда-то едет в машине, не забивая голову стратегией. Бондарева в данном случае интересовало только одно — долго ли ещё ехать, и Дюк сказал, что минут пятнадцать. Бондарев решил, что успеет вздремнуть, но тут «жигуленок» свернул на просёлочную дорогу, и сон улетучился, а езда превратилась в тестовые испытания бондаревского зада на прочность.
— Эй, Шумахер, давай потише, — не выдержал наконец Бондарев. — Мы же никуда не опаздываем?
— Нет, — сказал Дюк, снижая скорость. — Опоздать мы не можем в принципе.
Бондарев как-то не вслушался тогда в последнюю фразу Дюка, он просто кивнул, а секунду спустя в голове у него уже сверкала идея, заставившая забыть обо всём остальном.
У Дюка была удивительно безразмерная голова — в том смысле, что туда влезало умопомрачительное количество всякой информации, полезной и бесполезной, фактов и сплетен, имён и цифр. Поэтому Бондарев ничуть не удивился, получив к утреннему кофе ещё и лекцию насчёт его происхождения. Теперь в этот склад сведений нужно было направить запрос поважнее.
— Никогда не слышат про Химика? — как бы между прочим спросил Бондарев. Дюк хмыкнул, дёрнул рычаг переключения скоростей, будто хотел завязать его в узел, и промолчал. Приступы молчания с Дюком случались довольно редко, и Бондарев понял, что попал.
— То есть не слышал? — равнодушно сказал Бондарев, как бы совершенно не удивляясь этому факту. — Ладно.
— Ладно? Ладно?! У меня вдруг появилось такое странное ощущение, товарищ Бондарев, что вы пытаетесь на халяву разжиться ценной информацией. Химик. Ну ничего себе спросил…
— Не знаешь так не знаешь, — продолжал бесстрастное издевательство Бондарев. — Не можешь же ты знать все на свете.
— А все на свете знать и не надо. Надо знать основные вещи.
— Химик — это основная вещь?
— Ты пытаешься на халяву разжиться ценной информацией.
— Разве мы трудимся не в одной организации? Это перемещение информации внутри замкнутой системы, не больше.
— Хы, — злорадно сказал Дюк. — Если это правда, то почему же ты не спросишь про Химика у Директора? Почему? Вот именно — он тебе ничего не скажет.
— А почему он мне ничего не скажет?
— Потому что он сам ничего не знает.
Бондарев засмеялся.
— То есть ты знаешь больше Директора? Не вообще, а конкретно про
— И ты над этим ржёшь. Ну что ж, твоё право, — вздохнул Дюк. — Те, кто знают меньше, всегда смеются над теми, кто…
— Кто такой Химик?
— Видишь ли, я принципиально против халявного распространения информации. Таким меня сделала работа — сам-то я за информацию либо плачу, либо добываю её менее изящным способом. Почему тебе я должен все выдавать бесплатно?
— Я куплю тебе мороженое.
— Нет. Ты мне поможешь иначе. Полковник довольно тяжёлый.
За время, которое потребовалось Бондареву на осмысление этой фразы, Дюк успел лихо завернуть машину в кусты и заглушить мотор.
— А теперь о грибах, — мрачно сказал он.
4
Дюк бросил корзину на землю, поудобнее ухватил палку и раздвинул ветки.
— Знакомьтесь, — сказал он Бондареву. — Полковник Фоменко собственной персоной.
Бондарев внимательно посмотрел вниз — у полковника был какой-то нездоровый цвет лица, а вместо левого глаза вообще чернела дыра.
— Он всегда такой неразговорчивый?
— А что тут разговаривать? — философски заметил Дюк.
— Допустим, к нему я вопросов не имею. А вот к тебе…
— Если ты думаешь, что это я устроил ему вентиляцию в черепе, отвечаю: ни фига.
— Я думаю, что ты утратил контроль над ситуацией. Или вышибить мозги полковнику Фоменко входило в твой хитроумный план?
Дюк подумал и ответил так:
— Химик — это полковник КГБ, который в конце восьмидесятых курировал спецпроект «Апостол». Можно и подробнее.
Бондарев некоторое время молча смотрел на Дюка, а тот взгляда не отводил, просто ждал, когда Бондарев дозреет до очевидной и простой мысли.
— Ты мне поможешь распутаться с этим полковником, а я тебе расскажу про Химика. Взаимовыгодный обмен внутри замкнутой информационной системы — так, кажется, ты выразился?
— И ещё ты расскажешь, как дошёл до жизни такой, — согласно кивнул Бондарев. Дюк печально вздохнул:
— Само собой. Тебе будет интересно это послушать…
— Вот уж не сомневаюсь, — сказал Бондарев, разглядывая слегка раздувшееся и потемневшее лицо полковника. По сравнению с этим лицом местные леса были невыразимо прекрасны — тут Дюк не соврал.
5
Дюк проследил взгляд Бондарева и на всякий случай ещё раз открестился от пробитого черепа полковника Фоменко.
— Чистая случайность, — сказал Дюк. — Хотя при том образе жизни, который вёл данный гражданин, нечто подобное ожидало его чуть раньше или чуть позже. И нас с тобой могли бы в следующем году отправить сюда, чтобы окончательно угомонить гражданина Фоменко. Считай, сэкономили кучу времени и денег.
— Про экономию времени и денег ты будешь Директору в Москве заливать, — отозвался Бондарев. — Ближе к делу.