Ядерные ангелы
Шрифт:
На жизнеобеспечение тел союзников расходуется предельно допустимый минимум энергии. Они – в анабиозе. Все что можно и нельзя задействовано для обмена информацией. Огромный ее поток идет по оптическим нервам человека и птицы в хранилища их ЦНС, встречный поток выводится с помощью ритмичных – очень быстрых – сокращений зрачков. Хвост крысозавра, прижатый к горлу Ронина, с неимоверной просто скоростью вибрирует. Эти вибрации распространяются по всему телу хомо сапиенса, достигая острых когтей сокола, до крови впившихся в плечо. Через хвост крысозавр осуществляет
При этом идет не только обмен информацией.
И не только передача энергии Патрику.
Осуществляется нечто большее.
Обмениваясь образами, непостижимыми человеческим органам чувств, они заключают что-то вроде договора. И в то же время это клятва. Это заверение, исключающее возможность поступить иначе, предать. То, что образуется в результате, на порядок выше всяких соглашений о сотрудничестве, дружбе и партнерстве.
Далее образы становятся все более агрессивными. Трупы путников. Колонны закованных в энергетическую броню крысозавров. Разбитое Лоно, стремительно теряющее связь с мирами. Порванная паутина Накопителя.
И вновь – образы единства. Договор о создании военного союза. Общности. С одной целью – дать отпор путникам. Остановить их движение. Предотвратить коллапс миров.
Сапиенсы Заур и Край нужны ли? Этот вопрос проскальзывает через сознание Патрика, и я чувствую себя неловко, будто подслушиваю чужой разговор. Это крысозавр сомневается, следует ли продолжать сотрудничество с заявленными сапиенсами. Не лучше ли их устранить? Образ яркой вспышки, слизавшей две человеческие фигурки бесследно. Эти люди ведь знают о роли крысозавра в уничтожении Парадиза, ему пришлось засветить себя, иначе они не справились бы и началось бы вторжение в этот мир.
Моргнув, чтобы увлажнить роговицу, – и тем самым прервав поток образов, – хозяин Ронина отвечает, что он тоже засветился перед этими людьми. И что после уничтожения Парадиза хотел убрать людей-союзников. Не устранить – просто не дать им больше вмешиваться в события. Они показали себя умелыми бойцами, они могли пригодиться впредь, но не на данном этапе. А теперь уже поздно. Вмешательства не удалось избежать. Из-за ликвидатора. Едва не убив Заура, – образ худого лысого мужчины – ликвидатор выкрал Края и поместил в Тюрьму…
Что ж, так и было, все верно.
Пока я делаю очередной шаг к лимузину, крысозавр загружает собеседников потоком образов отчаянного сожаления, включающего в себя описание погребальных обрядов сорока восьми миров. Птица на плече Ронина терпеливо принимает этот пакет данных, хотя в его передаче нет надобности. Наконец крысозавр выдает свое понимание нынешней ситуации: Тюрьма вывернула сознание сапиенса, изменила, сделала его прозрачным и открытым. Сознание сапиенса Края выдало путникам причастных к разгрому Парадиза и срыву очередного этапа экспансии.
Хозяин Ронина отвечает, что было
И вот тут меня безжалостно вышибло из транса. Я больше не мог на расстояния внимать союзникам. Черт, я почувствовал себя отщепенцем каким-то, навязчивым мальчишкой, которого выставили за дверь.
– Край, остановись! Край! – Это японка догнала меня, повисла, набросившись сзади.
Поздно. Я уткнулся в бампер лимузина и, повинуясь зову Микки Мауса, полез на искореженный капот.
Танец ликвидатора сбился. Движения стали неуверенными, вялыми. С усилием он опустил подбородок – я слышал, как хрустнули шейные позвонки. С глаз его будто сдернули полог. Взгляд мальца остановился на мне, скользнул мимо, на асфальт, туда, где должен возлежать Патрик.
ГДЕ ОН?!
Вопрос ворвался мне в голову, ударил по затылку, срикошетил и превратился в гул.
Не знаю.
ГДЕ?!!
Перед глазами замелькали картинки. Ликвидатор вторгся в мою память, он листал ее как глянцевый журнал, только успевай подсовывать красивые картинки. Зато зрачки Микки Мауса с его футболки больше не имели власти надо мной.
Они были правы, понял я, мое сознание взломано. И теперь судьба многих миров зависит от того, смогу ли я скрыть от ликвидатора секрет.
– Беги. – Я оттолкнул японку. – Спасайся.
КТО – ОНИ?!!
Я ударил себя кулаком в висок, надеясь потерять сознание. Нельзя выдать союзников, ни в коем случаем нельзя…
СОЮЗНИКИ?!!
Слабо ударил, пожалел себя. Вновь занес кулак, чтобы наверняка уже, прощай, сынок…
Но я так и не проломил тонкую кость.
Захлопали крылья, в лицо ликвидатора впились когти хищной птицы. И тут же из головы у меня вынули что-то очень большое и противное, что-то, никак не желавшее убираться прочь. Оно цеплялось из последних сил, но все же с противным чмоканьем прокинуло мое сознание.
Я скатился с лимузина. Патрик?!
Тишина в эфире.
Сынок?! Встал на колени, а затем, опираясь о бампер, – в полный рост. И увидел Патрика. Медленно перебирая лапами, крысозавр тащил моего мальчика на себе обратно. Где взял, туда и отнесет?
Не мешай, услышал я, птица отвлечет его, самую малость осталось, крысозавр отдает себя всего.
Ответа я не понял, но сообразил, что не стоит сейчас приставать к сыну с расспросами.
Тем более что мне есть чем заняться.
Выбрав момент, когда все были заняты сражением за судьбы миллиардов, Мигель выполз-таки из-под кормы бронированного лимузина, под которым отлеживался, и дрожащими с амплитудой в полметра – не меньше! – руками навел на крысозавра и Патрика свой ПП-19 «Бизон». Удивляюсь, как он не сорвал шнековый магазин, за который побелевшими пальцами ухватился, точно за цевье.