Ядерные ангелы
Шрифт:
Я-то всего лишь почувствовал сильную боль в запястье, будто его свело судорогой, и больше ничего. Вокруг же происходило что-то не то. Вопя, как ошпаренный, Рыбачка шагнул к выходу из зала, рухнул на колени, а потом лицом вперед, и затрясся в припадке – тело его выгибало дугой, он бился о пол, глаза выпучились.
Заур замер куском мрамора, от которого отсекли все лишнее. Он не дышал, не моргал даже.
С законниками и гостями страны творилось черт знает что. Кто-то рыдал, размазывая сопли по роже, другие хохотали взахлеб. Один палач, низенький, чернявый – из рыдающих – ударил другого, уже икающего от
Грохот выстрела разбудил меня, хоть я и не спал.
Надо действовать! Пора покончить с этим массовым психозом! Это же тварь зеленая нанесла ментальный удар. Я метнулся к Рыбачке – не очень-то удобно бегать со стянутыми за спиной руками – и пнул его ногой в бок:
– Гордей, хорош припадочного корчить! Вставай!
От боли в запястьях я зашипел – на миг показалось, что кость треснула. Потом стало чуть легче. К моему удивлению, пинок помог – Рыбачка прекратил извиваться выброшенным на берег угрем, на красном от напряжения лице появилось осмысленное выражение.
Один вроде оклемался, уже хорошо. Следующий пункт нашей программы – палач Заур. Его я ткнул плечом в грудь. Очкарик неожиданно легко подался назад и рухнул навзничь – вот только на пол упала уже не статуя, а нормальный человек, что и требовалось.
От боли я стиснул зубы. Надо снять наручники как можно скорей. Нерв там, что ли, защемило?..
– Край, что здесь… – потирая ушибленный затылок, начал было Заур, но тут же замолчал.
Быстрого взгляда по сторонам ему хватило, чтобы оценить обстановку и принять решение. «Микро-узи» затрясся, выпуская очередь за очередью. Сначала лопнула мембрана на левом боку путника, потом пули отрикошетили от костяной пластины, успевшей прикрыть мембрану справа.
Вибрации прекратились, ментальная атака сорвалась.
Рыжий парень удивленно уставился на пистолет в руке. Его тотчас обезоружил тот самый чернявый палач, что ударил коллегу ножом. Рыжий дернулся – и тут же получил рукояткой по затылку.
Все завертелось в ритме ускоренного диджеем вальса, смиксованного с ударниками и басами и бессовестно прерываемого дабстепом.
Щелкнув клювом, путник прыгнул в зал.
Прямо на меня!
И то ли подвели его ноги неокрепшие, только что сделанные, то ли оскользнулся он на крови, но занесло монстра конкретно в сторону – метра на три вправо. Махнув недоразвитыми крыльями в попытке удержать равновесие и достать меня, он рухнул на первый ряд кресел, опрокинув пяток и сломав столько же.
– Край, Рыбачка! Уходите! – Гильзы из «микро-узи» Заура, задорно звеня, сыпались на пол.
Повернувшись к палачу спиной, успевшей обрасти чешуйками костяных пластин – каждая размером с тарелку, метаморф-разведчик прикрылся от пуль. Те лишь выбивали искры из твердого кератина, не в силах продырявить его и добраться до внутренних органов.
Рыбачка перевернулся на живот и встал на колени.
Патроны в «микро-узи» закончились, грохот выстрелов смолк.
Поднимаясь с раздавленных кресел, заворочался
– Арестованным оставаться на своих местах! – держа перед собой пистолет, выкрикнул чернявый палач, зарезавший коллегу.
Голос у него был противный, писклявый. И вопил он с едва заметным акцентом, который, вкупе со смуглой кожей и прической, выдавал в нем отпрыска иммигрантов из Латинской Америки. Рожу чернявого покрывали рытвинки оспин, он то и дело облизывал губы, отчего они влажно блестели.
Заур перезарядил «микро-узи» – одной рукой не очень-то удобно менять пустой магазин на полный.
Ломая и опрокидывая кресла, путник попер на меня и Рыбачку. Недоразвитые лапы-крылья со свистом когтили воздух.
Стараясь не делать резких движений, дабы не дразнить палачей, мы попятились к выходу, закупоренному журналюгами. Эти придурки все еще отказывались покинуть поле боя. Чернявый в растерянности переводил пистолет с Рыбачки на меня, потом на путника, потом опять на меня. Его полтора метра с надбавкой за вредность и каблуками могуче возвышались на пути метаморфа. Когда же монстр приблизился к нему настолько, что вонь стала невыносимой, латинос толкнул арестованного журналиста-рыжика прямо в когтистые лапы.
Тварь походя отмахнулась от репортера. Точно тряпичную куклу его отшвырнуло с прохода – пролетев с десяток метров, тело врезалось в стену и упало без признаков жизни.
Палачи вмиг прекратили попытки выпроводить медийщиков. Те сами уже сообразили, что пора бы и честь знать, а потому одновременно ринулись из помещения, мешая друг другу, толкаясь и ругаясь на десятках языков. Да и мужчинам в сером уже было не до них. Палачи дружно навели стволы на чуждую нашему миру тварь. Это они хорошо сделали. А вот то, что оставили меня и байкера в шубе без своего лестного, но все же чрезмерного внимания, – это вообще отлично.
Пригнувшись, чтобы не попасть под грядущий залп, мы с разбегу врезались в толпу отступающих журналистов.
– Pare! [7] Задержите киллеров! – чернявый наконец определился с целью. – Блокировать salida [8] ! Не должны уйти!
Заур взглядом попрощался со мной и сделал то, чего ему ни один палач не простит никогда, – навел оружие на коллегу.
– Мигель, убери ствол. – Затем, повернувшись к остальным законникам, он рявкнул: – Не трогать, пусть уходят! Или башку Мигелю продырявлю!
7
Остановите! (исп.)
8
Выход (исп.).
О том, что очкарик отлично стреляет, знали все тут – даже путник. Если уж Заур пообещал всадить пулю в черепушку, то именно туда и всадит, а не в горло или в грудь.
Палачи замешкались. Вроде бы следовало перехватить беглецов, но и обезвредить монстра надо. Тот, кстати, не стоял на месте, ожидая, пока сапиенсы определятся. А еще – святое дело! – не помешает наказать ренегата, поправшего неписаные законы профессии. Да и Мигелю угрожает смертельная опасность…
Доля секунды, еще одна.