Яд под кожей

Валеса Диана

Стало страшно. Спина вспотела, а сердце застучало быстрее. А когда этот силуэт развернулся и в свете луны, доносящемся из гостиной, я увидела его лицо, то резко отвернулась. Оно было настолько страшным и в шрамах, что я, трясясь всем телом, взяла телефон и тихонько пошла к окну. Не издав ни звука, я вылезла в окно, а дальше быстро побежала.

Я хотела позвонить родителям или в полицию, но было так страшно останавливаться, поэтому я завернула в соседний дом, где жила семья Готье. Перелезла через забор, содрав ладони о деревянные доски. Но в тот

момент, мне было не до этого. Слишком было страшно.

На полной скорости я влетела в их дверь, и она поддалась сразу, будто была и не закрыта вовсе. Оказавшись внутри, я быстро закрыла её на замок, боясь, что маньяк, ворвавшийся в мой дом, последовал за мной. Аккуратно пошла вглубь. Свет горел, поэтому я решила, что хозяева дома.

– Мистер Готье! Это Эмили! Ваша соседка! — громко позвала я, но в ответ была лишь тишина.

И то, что я увидела дальше, повлекло за собой нехорошие события в моей жизни.

3

Сбоку доносится какой-то хруст, и я вздрагиваю. Быстро оборачиваюсь и испуганно таращусь в ту сторону. Но это всего лишь белка, которая перепрыгнула с ветки на ветку. Поджимаю губы, едва сдерживая истерику. Обхватываю себя руками и ковыляю дальше в лесной чаще.

В лесу становится холодно, быстро темнеет.

Сколько времени я брожу здесь?

И выберусь ли я отсюда вообще? Адам не обрадуется, если завтра найдут мой разорванный дикими животными труп. Ведь именно он планировал прибить меня самолично. Но лучше уж, пусть меня животные растерзают, чем этот ненормальный.

Останавливаюсь. Приподнимаю широкую штанину брюк и смотрю на своё распухшее колено. Супер! Хочется реветь от безысходности и всего этого дерьма. Но слёз уже нет. Глаза высохли.

И что мне делать дальше? Как быть?

Я просто надеюсь, что он не учится в этой академии. Просто оказался там по каким-то причинам сегодня. И завтра я его больше не увижу, если доберусь целая.

Но если он там тоже обучается…. Мне кранты. И это не просто предикатив. А, чёрт возьми, моя неминуемая участь. Ведь я лишила его всего, что было ему дорого. Но поступила я правильно.

В ту самую ночь, три года назад, когда я ворвалась в дом Адама, ища там спасения от маньяка, я нашла нечто не менее ужасное. Пройдя дальше в дом, я сначала позвала хозяев, но никто так и не появился. Тогда я осмотрела гостиную, завернула в кухню. В доме стояла гробовая тишина. Быстро набрала маму и всё ей рассказала. Она сказала, чтобы я не выходила из дома Готье, пока полиция не приедет.

Сжимая в руке свой телефон и немного успокоившись, я пошла в сторону лестницы, чтобы найти мистера Готье. И чем ближе я подходила, тем отчётливее слышала приглушенную музыку, доносящуюся из дальней комнаты на первом этаже. Решив, что хозяин дома там, я пошла на звук. Комната оказалась возле двери, ведущей во двор. Эта семья была странной, сколько я себя помню. Сам мистер Готье был приветливым мужчиной средних лет, а вот Адам — его сын, всегда был странным. Поэтому почувствовав

относительную безопасность после разговора с мамой, я решительно дёрнула ручку двери.

Она была не закрыта, что и стало точкой невозврата.

Пройдя внутрь, я не заметила ничего необычного. Выглядела она как обычная кладовая, но обклеенная плёнкой со всех сторон. На полу и шкафах стояли коробки с чем-то белым, расфасованным на небольшие мешочки. Выглядело это как мука, но я сразу заподозрила, что никакая это не мука, а намного хуже — наркотики. В пятнадцать лет я была довольно сообразительная, поэтому почуяв неладное, решила ретироваться из комнаты с сюрпризом, но врезалась спиной в парня, который стоял в дверях.

Мой крик был заглушен ладонью Адама, а руки с телефоном перехвачены. Он рывком вытащил меня из этой комнаты, пригвоздив спиной к стене. В его серых глазах я не видела какой-то ярости, лишь мимолётное волнение и что-то ещё….

— Тебе нельзя было этого видеть, — прошептал он, нагнувшись к моему лицу.

Уже тогда он был высок, но слегка худощав. Чёрные волосы завитками падали ему на лоб, прикрывая пепельные глаза. Его ладонь пахла мятой, когда он зажимал мне рот, чтобы я не кричала.

А я очень хотела кричать. Мне было ужасно страшно находиться рядом с ним, в его доме, и после того, что я нашла в той комнате. В тот момент я даже не знала, что за сегодняшнюю ночь было хуже — бежать от маньяка или найти наркотики в доме соседей, пойманной с поличным мрачным семнадцатилетним парнем.

Услышав вой сирен, Адам дёрнулся, повернув голову к двери. В этот момент, его хватка ослабла, и я вырвалась, побежав к двери, которую перед тем как войти сюда, закрыла. Когда я пыталась лихорадочно открыть замок, Адам стоял у меня за спиной, но не тронул меня, лишь сказал, когда я выбегала из дома:

— Не говори никому, что ты здесь видела, Эмили.

Воспоминания обрываются и в сознание врывается жуткий сигнал машины, пугая меня до чёртиков. Она проноситься прямо перед моим носом, отчего я падаю на задницу, больно ударяясь копчиком. Руки дрожат, и я оглядываюсь вокруг.

Густой непроходимый лес остался за моей спиной, и сейчас я сидела у обочины пыльной дороги.

Набрав полные лёгкие воздуха и собрав остатки сил, я, кряхтя и скуля от боли, встаю на ноги. Почти не чувствуя их и меня шатает из стороны в сторону. Вздыхаю.

И куда идти? В академию, где обитает чокнутый психопат, решивший меня убить или лучше бежать в город к отчиму за помощью? Если он узнает, что здесь учится Готье – уверена, он заберёт меня отсюда. Только вот нас предупреждали изначально, что взнос за обучение не подлежит возврату. Я и так долго упрашивала родителей отправить меня именно сюда. Но что тогда делать?..

Не успеваю додумать мысль, поскольку передо мной с визгом тормозит белая низкая машина. Она останавливается настолько резко, что поднимает пыль, отчего я закашливаюсь. Горло и так саднит от долгого бега по лесу.