Яд из бездны
Шрифт:
– Быстро на землю!
– крикнул один из них.
– Дважды повторять не стану. Не выполнишь приказ, убью!
Некрасов опустился на колени, сморщился, представив, что придётся ложиться на грязный истоптанный жмурами асфальт, и послушно растянулся на земле.
– А ты жиртрест, стой, где стоишь!
– рыкнул боец.
– И брось пистолет, а то ведь могу случайно курок спустить!
Зараза пробурчал что-то невнятное, и через секунду до слуха донёсся характерный звон металла о бетон.
– Так-то лучше! А то ходят тут всякие, хрен отгонишь!
К
– Зачем же так грубо?
– стиснув зубы от боли, воскликнул он.
– Заткнись, падла! Твоё дело сопеть в две дырки и ждать.
Его обыскали, вывернули карманы и вытрясли всё хранившееся в них барахло. Рюкзак с Вениными тетрадями бесцеремонно сорвали с плеча и швырнули к забору. Судя по возне и стонам Заразу тоже заставили лечь на землю, наградили его и затрещиной, от которой толстяк тихонечко заскулил.
– Чисто!
– процедил один из вояк.
– На анархистов не похожи. Худосочные обмылки какие-то. А те подлюги трофеями все увешаны: зубами, скальпами и всякой другой дрянью.
– Ладно! Поднимайте заморышей и в лабораторию, - бросил командир.
– Датчики показывают движение. Ходуны ползут! Видать «живчика почуяли»!
3
Их затолкали в ангар, а потом погнали по какому-то длинному тёмному коридору, насквозь пропахшему хлоркой и антисептиками. Этот суматошный забег сопровождался болезненными тычками и пинками, от которых за последнее время Некрасов уже порядком подустал.
– Ещё раз ткнёшь в меня стволом своей погремушки, и я сломаю тебе нос!
– оборачиваясь, рыкнул он.
– Поговори у меня ещё!
– огрызнулся вояка.
– Не нравятся обхождения, сейчас вышвырну на улицу жмурам на раздачу.
Демонстративный удар меж лопаток заставил вскрикнуть.
– Вот такой же как ты ублюдок, несколько дней назад двоих наших парней на ремешки располосовал!
Отвечать Некрасов не стал. Он сразу же сообразил, что парень на взводе и его реакция, при дальнейших пикировках может оказаться непредсказуемой. Стоило переться в такую даль и бегать от ходячих мертвецов, чтобы под носом у Мейер получить штыком под ребро?
Их остановили перед металлической дверью. Один из бойцов услужливо её распахнул и кивнул, — дескать «запрыгивай». Здесь располагалось просторное облицованное кафелем помещение, у дальней стены которого рядком выстроились огромные собранные из металла и сверхпрочного пластика боксы.
– Ладно погорячились и хватит!
– примирительно воскликнул Некрасов.
– Скажите своей начальнице, что у меня для неё важные сведения!
Вояки невозмутимо переглянулись, — его болтовня для них была пустым звуком. Эти здоровяки-олухи ничего не решали, они просто ждали приказа.
Некрасов повертел головой и сразу же заметил подвешенную к потолку камеру видеонаблюдения. Она медленно перемещалась на шарнире, свидетельствуя о том, что его небритую рожу сейчас внимательно изучают
– Эй! Александра Мейер, чёрт вас подери!
– взмахнул руками он.
– Я знаю, что вы заправляете этой конторой. У меня к вам разговор!
Зашуршал динамик на портативной рации одного из бойцов. Искажённой голос произнёс несколько слов, суть которых Некрасов так и не уловил, зато вскоре почувствовал их значение на собственной шкуре. Стоявший к нему ближе всего парень резко вскинул руку и крепко приложил в подбородок. От удара Некрасов опрокинулся навзничь. Перед глазами поплыли круги, в башке зазвенело, словно поблизости кто-то ударил по металлическому рельсу.
– А это на довесок!
– наклоняясь над поверженным пленником, бросил здоровяк.
Он молниеносно выпростал руку и вырубил Некрасова окончательно.
4
В себя бывший майор пришёл быстро. Сказывалась привычка к тумакам и, выработавшийся рефлекс, заставлявший жилистый организм оперативно мобилизовывать внутренние ресурсы.
Он застонал и попытался принять вертикальное положение. Глаза слезились от боли, саднило плечо, которым при падении он зацепился за угол ящика.
– Ублюдки!
– процедил он.
– И что за удовольствие получает ваша братия от человеческих страданий?
Некрасов подполз к стене, опёрся на неё спиной и только тогда понял, что за те несколько секунд, что он был в отключке его безвольное тело успели затолкать в один из пластиковых боксов. По существу это была небольшая комнатка с матово-серыми стенами, потолком и полом. На полу поролоновая подстилка, какое-то подобие подушки, бутылка воды в углу. В потолке вмонтированный светильник. Вот пожалуй и всё.
Некрасов медленно встал на ноги, осмотрелся и, заметив небольшие зазоры в передней стенке, сообразил, что именно в ней расположена дверь. Подошёл вплотную, приложил ухо к её поверхности, а потом отпрянул и раздражённо грохнул по ней кулаком.
«Какого чёрта они со мной так поступили?
– подумал он.
– Лучше бы сразу прикончили, если я не интересен этой заносчивой бабёнке».
До слуха донеслась возня за левой стенкой, и мысли потекли в другом направлении.
– Эй! Зараза! Ты как?
– воскликнул Некрасов.
– Они ничего не сказали, - донёсся приглушённый звукоизоляцией голос толстяка.
– Но кажется убивать нас не собираются. Меня даже не били! Просто затолкали в этот кубрик и предупредили чтобы не рыпался.
– Зато меня хорошенько отделали!
– бросил Некрасов.
– За двоих! Так что скажи мне спасибо!
– Спасибо!
– без тени иронии отозвался Веня.
В коридоре послышались торопливые шаги. Шли двое. Секунд через десять остановились перед дверью. А потом в верхней части открылось окошко, и Некрасов увидел внимательные, голубые глаза. То что эти глаза принадлежали Александре Мейер, он не сомневался ни секунды. Та же сосредоточенность на объекте изучения, та же надменность, всё тот же скепсис и ирония.