Яд древней богини

Солнцева Наталья

Серебров посмотрел на осколки «стеклянного дерева», подаренного ему Кариной, - оно вдруг, без всяких причин, разбилось, разлетелось на мелкие кусочки. В такие же осколки превратилась и его жизнь: прозрачные, острые, бесформенные… бесполезные.

Господин Серебров смешал абсент с коньяком и глотнул. Никакого эффекта. Он не может забыться, уйти от этих невыносимых душевных мук. Перед ним неотступно стояло красивое, бледное лицо Карины, уже застывшее, с заострившимися чертами. Смерть не коснулась ее красоты… только сделала ее совсем холодной.

Игнат

Николаевич застонал, сжатые добела пальцы хрустнули.

–  Я проклят! Проклят…

Телефон разрывался, но Серебров словно оглох. Отключить аппарат он не мог - должны были звонить из милиции. Наконец, чтобы избавиться от надоедливого звука, Серебров все же взял трубку.

–  Вас беспокоит Смирнов, частный сыщик, по делу о смерти Карины Игнатьевны.

–  Нет никакого дела… есть только смерть, - пробормотал Игнат Николаевич.
– В присутствии смерти нет более ничего. Все остальное… кадры дурного и лживого фильма.

–  Понимаю вас, но…

–  Как вы можете понять?
– горько усмехнулся Серебров.
– Моя первая жена умерла много лет назад. Теперь и вторая при смерти, а вчера… я увидел труп единственной дочери. И вы говорите о понимании?

–  Примите мои искренние соболезнования. Я бы не стал вас тревожить, если бы не письма Карины. Они у меня. Из них следует, что… впрочем, об этом при встрече. Мы можем увидеться? Желательно поскорее.

–  Письма?..

Игнат Николаевич плохо соображал, о чем идет речь. Зоя еще жила, но врачи сказали: больше трех дней она не протянет. Карина мертва… Какие письма? Кому они нужны?

–  Письма Карины!
– громко, настойчиво повторил сыщик.

–  Что вы… какая ерунда…

–  Вовсе не ерунда!
– возразил Всеслав.
– Могут заподозрить вас.

Он сказал это нарочно, чтобы встряхнуть Сереброва, который, видимо, окончательно раскис.

–  Меня? В чем?
– с проблесками сознания в голосе спросил тот.
– Вы в своем уме? Карину застрелили в ее квартире. Любовник… Он сошел с ума. Все обезумели!

Смирнову не удавалось расшевелить Игната Николаевича, и он сказал фразу, на которой настаивала Ева. «Вот увидишь, это его приведет в чувство!» - заявила она.

–  В письмах Карина написала всю правду!
– с более чем выразительным ударением на слове «всю» произнес сыщик.

Повисла пауза. Господин Серебров то ли не мог собраться с мыслями, то ли у него перехватило дыхание. Наконец он издал несколько нечленораздельных звуков.

–  Вы меня слышите? Всю!
– повторил Всеслав.

–  Да… хорошо. Где мы встретимся?

Из голоса Сереброва ушли остатки жизни. Казалось, это по инерции говорит механизм, все детали которого внезапно пришли в негодность.

–  Я заеду за вами, назовите свой адрес.

Учитывая полнейшую апатию собеседника, Смирнов решил держать инициативу в своих руках.

Через полчаса он привез бледного и полупьяного Игната Николаевича к себе домой, где их с нетерпением ждала Ева.

–  С какой стати вы меня притащили сюда?
–

бездарно пытался разыграть возмущение гость.

В его потухших глазах читалось: «Оставьте меня в покое, все и навсегда». Но общественная роль заставляла этого убитого горем человека произносить дежурные реплики, изображать отсутствующие эмоции. Зачем он это делал?

–  Присаживайтесь, господин Серебров, - вежливо улыбнулась Ева.
– Нам предстоит долгий разговор.

Он даже не спросил, кто она такая, - просто опустился в кресло и застыл, как кукла.

«Потрясающе красив, - подумала Ева.
– Сексуален, с мужественным лицом, широкими плечами, без признаков лишних жировых отложений. В явно выраженном депрессивном состоянии его одежда, прическа все же выглядят безупречно. Хорош! При такой внешности он должен пользоваться бешеным успехом у женщин. Неудивительно, если жена ему мешает. Но зачем убивать, когда существует развод? Неужели моя безумная догадка является правильной?!»

–  Меня нанял один человек для расследования странных событий, угрожающих благополучию его семьи, - начал Всеслав.
– Не буду говорить, кто, потому что я обязан хранить тайну клиента. Некоторые факты, мои рассуждения и, наконец, неопровержимые улики привели к Карине Серебровой. Ваша… дочь вела двойную жизнь. Вы об этом знали?

Гость подавленно кивнул.

–  У нее были любовники… и вот к чему это привело. Они давали ей деньги, много денег. В квартире криминалисты обнаружили тайник с долларами. Господи! Я мог ей давать сколько угодно денег, но она не желала брать их у меня. А у чужих мужчин брала… отдавалась им, как… падшая женщина, проститутка. Она же ни в чем не нуждалась! Какая ужасная, жестокая судьба! Один из этих мужчин застрелил ее… а потом пустил пулю себе в висок. Вульгарная, жалкая смерть.

По мере произносимых слов он трезвел, приходил в себя.

–  Эти деньги Карина зарабатывала сама, а не получала от любовников, - сказал Смирнов.
– Она убивала людей… по «заказу». Женщина-киллер - не такое уж редкое явление в наше время. Редким я бы назвал способ, который она применяла.

–  Убивала? Чушь…

–  Вы узнаете эту шкатулку?

Ева сняла кружевную салфетку с шкатулки-сундучка, покрытой египетскими знаками.

–  Первый раз вижу, - равнодушно ответил гость. Было видно, что он не лжет.
– Зачем вы мне это показываете?

–  Шкатулка принадлежит… принадлежала Карине.

–  Вы уверены? В общем, она обожала экзотические безделушки, - кивнул Серебров.
– Но я впервые увидел ее вещи только… когда ее не стало. Она не приглашала меня к себе, а я не напрашивался. Я даже не смог определить, пропало что-нибудь из ее квартиры или нет.

–  Вы ни разу не были в квартире, которую купили дочери?
– недоверчиво хмыкнула Ева.

Игната Николаевича перекосило.

–  Только вначале, во время ремонта. Потом - всего пару раз… - буркнул он.
– Мельком. Я не любопытен! К вещам не присматриваюсь.