Яд древней богини

Солнцева Наталья

–  У меня горлышко першит, - смешно коверкая слова, заявил ребенок.
– Кха-кха!

Он заметил, какой эффект произвел на отца его кашель, и пустился развивать интересную игру.

–  Он кашляет!
– с испугом воскликнул Руднев.
– Надо вызвать врача! Звони немедленно. Или нет… я лучше сам отвезу его в больницу. Одень ребенка, Ира.

Она с недоумением уставилась на супруга.

–  По-моему, это слишком, Гордей! Дети частенько кашляют… У Антоши немного болит горло от мороженого, которого он переел вчера на

прогулке. Не стоит тащить его в больницу из-за ерунды.

–  Здоровье единственного сына ты называешь ерундой?
– взорвался Руднев.
– Вспомни, где моя мать, которая тоже просто кашляла! Или ты намеренно закрываешь на это глаза, или… знаешь больше, чем стараешься показать. Сколько раз я просил тебя не включать этот чертов кондиционер! У нас в квартире, как в погребе! Мама постоянно мерзла, жаловалась, что у нее ноги леденеют. Но ты и слышать не хотела о коврах! Малыш тоже бегает босиком… У тебя замерзли ножки, сынуля?

–  Замерзли!
– охотно подтвердил Антон, забавляясь игрой. Он не понимал, что разговор родителей превращается в ссору.

–  От ковров полно пыли, - возразила Ирина.
– А ребенок пусть закаляется. Ему это только на пользу пойдет.

–  Одевайся, Антон!
– потребовал Гордей Иванович.
– Поедем к врачу.

–  Не хочу в больницу… - захныкал мальчик.

Ирина замечала, что муж последнее время не в себе, но не понимала, насколько далеко зашли его раздражение и страх.

–  Оставь ребенка в покое, - решительно сказала она.
– Ладно, я никуда не пойду, посижу сегодня с ним. Отправляйся в свой офис, Гордей, и выпей чего-нибудь. У тебя нервы расшатались.

Он едва сдержал готовое сорваться с языка ругательство, вздохнул глубоко. Что это с ним? Руднев хотел остановиться - и не мог.

–  Как умерла твоя мать?
– повернулся он к Ирине.

–  Я уже говорила: разбилась на машине. Ты не веришь? Но это же глупо! И вообще, при чем тут моя мама? Ее давно нет в живых… Какая разница, отчего и как она умерла?

–  Замолчи, - Руднев прижал пальцы к вискам.
– Не лги мне. Я никогда тебя не спрашивал о… твоем прошлом. Может быть, настало время откровения?

Маленький Антон притих и только переводил глаза с одного родителя на другого.

–  Что за намеки?
– вспылила Ирина.
– Я никогда не скрывала, кто я… ты все прекрасно знал.

–  Видимо, не все.

–  Ах, вот как!
– она вскочила и вышла из комнаты.

Руднев постоял секунду, как в ступоре, и поспешил за ней. Жена стояла в кухне, у окна, по ее лицу текли слезы.

–  Мне, наверное, стоит уйти от тебя, - сказала она безжизненным, потухшим голосом.
– Я с самого начала понимала, чем все закончится. Сказок в жизни не бывает, на то они и сказки.

Руднев испугался, но не подал виду. Он решил непоколебимой твердостью, даже жестокостью образумить Ирину. Как глава семьи, он не может допустить, чтобы… чтобы…

–  Пожалуйста!

Отправляйся на все четыре стороны!
– ужасаясь своим словам, выпалил Гордей Иванович.
– Но Антона я тебе не отдам. Мальчик не должен расти на подмостках!

Он рассчитывал на материнские чувства супруги: она не бросит ребенка. Ирина вздрогнула, как от удара, побледнела.

Еще не закончив фразу, он уже горько сожалел о сказанном. Что это он набросился на жену? Страх потерять ее и сына делает его безумным.

–  Это ты лгал!
– со странным спокойствием возразила она.
– Все, все… лгал! И о любви, и о нашем будущем счастье! Я в самом деле глупая, что поверила.

Руднев опомнился. Его тактика возымела не совсем тот эффект, на который он надеялся. Часто применяя в бизнесе этот прием - демонстрируя незаинтересованность в партнере, он добивался согласия на свои условия. Но любовь - не бизнес. Он все перепутал!

–  Ирина, - забормотал Гордей Иванович, ощущая непоправимость момента.
– Прости! Извини меня. Я… говорю гнусности. Будь же снисходительна. Пойми, что я беспокоюсь о тебе и Антоне. Я боюсь за всех нас… Что-то холодное, скользкое, смертельно опасное вползло в наш дом. Откуда? Мама стала первой жертвой. Последней ли?

–  Глядя на тебя, уже ясно, что нет.

Ирина отвернулась и стала смотреть в окно - во дворе, так же, как и вчера, и три дня назад, зеленели деревья; дворничиха подметала асфальтовые дорожки; два соседских далматинца нюхали чахлые цветы на клумбе, а домработница, которая их выгуливала, тщетно пыталась оттащить собак. Эта незатейливая картина вдруг потеряла свои краски, стала безжизненной, даже какой-то механической. Ирина удивилась, как раньше обычные вещи могли радовать ее.

–  Почему ты молчишь?
– донесся до нее голос Руднева.

–  Жаль… - вздохнула Ирина.

–  О чем ты?

–  Жаль, что нет любви. Загладин был прав: существуют только секс, расчет и деньги! Раз так, мне плевать на нашу великую семью! Я думала, у меня есть не столько муж и любовник, сколько друг… и, как всегда, ошиблась.

–  Кто такой Загладин?

–  Мой бывший сутенер!
– слезы Ирины высохли от злости, на щеках загорелись красные пятна.
– Он тоже лгал. Сделал меня воровкой, чтобы удержать! Но ты поступил гораздо изобретательнее - сделал меня матерью, чтобы шантажировать ребенком. Какие же вы скоты…

Она без сил опустилась на стул. Руднев лихорадочно искал способ исправить положение. Говорить сейчас Ирине о любви было бы опрометчиво. Он ощутил, как почва уходит у него из-под ног. Отсутствие конфликтов между ним и женой сделало его беспомощным в этой ситуации: у него не было опыта примирения. Дров он наломать успел, а что дальше?

Гордей Иванович и мысли не допускал об уходе Ирины. Он никогда ее не обманывал и любил с такой силой, которую не умел объяснить словами. Да и есть ли такие слова?