Яд бессмертия
Шрифт:
— Рад познакомиться, лейтенант Даллас, капитан Фини. — Серьезное выражение на красивом лице с правильными чертами, неотразимые черные глаза, волнистая шевелюра, широкое кольцо с ониксом на пальце протянутой для пожатия руки. — Прошу.
— Спасибо, что согласились без промедления нас принять, мистер Янг.
Возможно, Ева действительно зазналась, но квартира произвела на нее неблагоприятное впечатление: ей всегда казалось, что выставленное напоказ богатство свидетельствует о неважном вкусе.
— Такая трагедия, такой ужас!
Хозяин жестом предложил гостям присесть на L-образный диван,
— Просто не верится, что ее больше нет! Это произошло так внезапно и при таких кошмарных обстоятельствах…
— Извините нас за вторжение, — начал Фини, играя свою роль доброго полицейского и стараясь не таращиться на многочисленные сувениры и цветные стекла. — Мы понимаем, какое тяжелое горе вы сейчас переживаете.
— Действительно, мы с Пандорой были хорошими друзьями. Что вам предложить? — поинтересовался Янг, восседая в глубоком кресле.
— Ничего не надо, благодарю. — Ева никак не могла принять удобную позу среди россыпи подушечек.
— А я, с вашего позволения, выпью кофе. Я живу на нервах с того момента, как узнал о несчастье. — Янг наклонился к столику, отделявшему его кресло от дивана, и надавил на кнопку. — Один кофе, пожалуйста. — Он откинулся на спинку и через силу улыбнулся. — Видимо, вас интересует, где я находился в момент ее смерти? Я столько раз исполнял роль полицейского, подозреваемого, даже потерпевшего, что знаю все наизусть. Но у меня всегда было амплуа невиновного!
Горничная, одетая в классическую униформу, внесла стеклянный поднос с одной-единственной чашечкой на блюдце. Джастин обеими руками поднес чашку ко рту.
— О времени убийства точно не сообщается, но я могу отчитаться о своих занятиях на протяжении всего вечера и ночи. Примерно до полуночи я находился у Пандоры: она устроила небольшую вечеринку. Мы с Джерри — Джерри Фитцджеральд — ушли вместе, чтобы выпить в частном клубе неподалеку. Там, конечно, подтвердят, что видели нас. Из клуба мы вышли примерно в час ночи. Сначала хотели зайти еще куда-нибудь, но, честно говоря, и так достаточно выпили и наобщались с людьми. Поэтому мы поехали прямо сюда и не выходили до десяти утра. У Джерри была назначена репетиция. Когда она ушла, я налил себе кофе, включил «Новости» — и узнал про бедняжку Пандору.
— Что ж, это похоже на алиби, — пробормотала Ева; ей показалось, что рассказ прозвучал как-то слишком заученно. — Но нам придется допросить мисс Фитцджеральд, чтобы все подтвердить.
— Разумеется. Не хотите ли сделать это немедленно? Она сейчас отдыхает в соседней комнате: смерть Пандоры явилась для нее потрясением.
— Пускай отдохнет еще, — разрешила Ева. — Вы сказали, что были с Пандорой хорошими друзьями. Может быть, любовниками?
— Иногда случалось, но в этом не было ничего серьезного. Важнее, что мы с ней вращались в одних и тех же кругах. И если уж совсем начистоту, Пандора предпочитала мужчин, которыми можно помыкать, которых легко взять на испуг. — Янг снисходительно улыбнулся, давая понять, что сам к этой категории мужчин не принадлежит. — Она чаще обращала внимание на неудачников, чем на тех, кто добился
— С кем же она состояла в романтической связи к моменту смерти? — осведомился Фини в тон рассказчику.
— Полагаю, сразу с несколькими. С одним — она называла его антрепренером, но, по-моему, иронически — она познакомилась на каком-то курорте. Кажется, на Гаити. Был еще начинающий модельер — по словам Джерри, подающий большие надежды. То ли Микеланджело, то ли Пуччини, то ли Леонардо… Что-то в этом роде. Потом Пол Редфорд, видеопродюсер, он как раз был с нами в тот вечер…
Янг отхлебнул еще кофе и наморщил лоб.
— Да, точно, Леонардо… Между прочим, на нашей вечеринке из-за него случился скандал. Вломилась какая-то женщина и устроила с Пандорой настоящую драку. Это было бы даже забавно, если бы все присутствующие так не смутились.
Он удивленно и даже довольно весело развел холеными руками. «Недурно, — подумала Ева. — Хорошо отрепетировано, каждому словечку — свое время и место».
— Нам с Полом пришлось их разнимать.
— Женщина вломилась в квартиру Пандоры и набросилась на нее? — осведомилась Ева.
— Не совсем так. Бедняжка была чем-то удручена, умоляла Пандору сжалиться, но та начала обзывать ее грязными словами, а потом ударила. — Джастин взмахнул кулаком. — Эта женщина невысока ростом, но ей тоже палец в рот не клади: она сумела устоять на ногах и вцепилась Пандоре в волосы. В общем, зрелище не из приятных. Когда Пандора схватила ее за горло, мы их разняли. Та женщина убралась вся в крови. Немудрено: ногти у Пандоры были как кинжалы.
— Пандора исцарапала ей лицо?
— Нет, на лице, я думаю, останется только синяк. Я запомнил несколько длинных царапин у нее на шее. Боюсь, я не смогу назвать вам имя той женщины: Пандора звала ее только сукой и прочими ласковыми словечками. Уходя, она еле сдерживала слезы и пригрозила Пандоре, что та пожалеет о своем поступке. Это была бы неплохая реплика под занавес, если бы она не испортила все впечатление, крикнув, что любовь не знает преград.
"Вполне в духе Мевис», — подумала Ева.
— Как вела себя Пандора после ее ухода? — спросила она.
— Не находила себе места, бесилась… Поэтому мы с Джерри так рано ушли.
— А Пол Редфорд?
— Остался — не знаю, надолго ли. — Джастин со вздохом сожаления поставил чашку на блюдце. — Было бы неблагородно говорить о Пандоре дурно, когда она уже не может за себя вступиться. Но что поделать: иногда она вела себя совершенно недопустимо. И не выносила, если ей перечили.
— А вам приходилось ей перечить, мистер Янг?
— Я старался этого не делать. — Он очаровательно улыбнулся. — Мне дороги моя карьера и внешность, лейтенант. Впрочем, для карьеры Пандора не представляла особой опасности. Зато я слыхал и даже наблюдал собственными глазами, как в гневе она портила людям внешность. Поверьте, она превратила ногти в кинжалы не только для красоты!
— У нее были враги?
— Полно, но большинство из них ее боялись. Ума не приложу, у кого хватило смелости с ней расправиться. А судя по тому, что сообщается о ее смерти, даже Пандора не заслуживала такого ужасного конца.