Ячейка

Брюгге София

– Начинаем запуск! – раздались указания Андрисы. Ученый решительно сжал челюсть. У него была версия, почему коллега не могла вернуться, и он многое бы отдал за то, чтобы это оказалось неправдой.

Он размеренно дышал животом, готовился к тому, что сейчас предстоит.

Шаг, второй – и ощущения поменялись. Стало темнее, холоднее, тише. Рядом негромко перешептывались, собрание было в сборе, но при его материализации из воздуха разговор прекратили.

Годарт снова был в XV веке. Перемещения, особенно несколько раз подряд,

сказывались на голове. Он неосознанно пошатнулся и чуть не налетел на кого-то из своих.

– Тихо-тихо-тихо… брат, все в порядке?

Путешественник кивнул. Он огляделся и нашел глазами Хелин. Она стояла, нахохлившаяся как мокрый воробушек, и теребила пальцами свой медальон. Все по-прежнему топтались в коридоре.

– Где Гарс? – сорвалось у него с языка.

Сквозь толпу протиснулся Бен с лампой.

– Хозяин отправился к гостям, чтобы занять их внимание.

– Это хорошо, – одобрительно кивнул Годарт, – А где находится кухарка?

Лицо слуги исказилось.

– Никак не знаю, сударь. Я ее не видел.

Над этим еще предстояло поразмыслить.

– Что будем делать? – спросил начальник группы, Свен, – Обратное смещение не срабатывает.

Годарт глядел на напарницу. Тот же растерянный взгляд, наморщенный в раздумьях лоб, чуть хаотичные движения. Девочка явно была перепугана.

– Руммер, – тяжело произнес путешественник, поднеся к лицу кольцо, – Проверка связи. Скажи: ни твой медальон, ни твоя гарнитура сейчас ведь не работают?

Та в немом удивлении кивнула. Годарт сделал к ней шаг, глядя прямо ей в глаза и произнес, четко выговаривая каждое слово:

– Я скажу тебе то, что тебе не понравится. Но ты должна взять себя в руки и оставаться спокойной. Хорошо? Умница. Руммер, ты не сможешь вернуться обратно.

Голова Хелин едва заметно дернулась. Команда стояла безмолвными соляными столпами. Годарт продолжил:

– Ничто стороннее и никто сторонний не может выбраться из «Ячейки». Нельзя вынести предмет, нельзя пройти чужому человеку. Если после помех в холле мои наушники работают, а твои нет, твой медальон не реагирует, а сама ты застряла, сейчас самый очевидный вывод – ты ненастоящая.

Вся тщательно возводимая девушкой стена из выдержки и внутренних сил глубоко внутри пошла трещинами и рухнула.

– Ч..что?! Годарт, какого…? Это не смешно! – Хелин делала последние попытки держать лицо, но с каждой фразой все быстрее летела в глубины отчаяния, в то время, как ее голос выходил из-под контроля и срывался на полуфразах, – Что ты несешь? С чего ты взял подобный бред? Где, где я ненастоящая? Ты сам себя слышишь?! Да, я не сразу поняла про поломку, вина на мне, но я все это время была с Гарсом, он подтвердит! И Бен подтвердит, и художники, оба! Какого ты это городишь? Какого..? Как?!

Ее била дрожь, но ученый ничего не мог поделать.

– Хелин… Я неверно выразился. Ты настоящая… Только двойник, – объяснение давалось тяжело, – Двойник. Запись.

Как Гарс. И как Бен. Как окружающие. Я считаю, что причина, по которой ты не можешь выйти, а сигнал твоего медальона перестал отображаться на базе, заключается в том, что сама Хелин каким-то образом попала из закрытого пространства «Ячейки» в реальное прошлое, в первый записанный день сегодняшних событий. А ты – лишь ее отображение.

Глава 8

Хелин Руммер рухнула на стул с жесткой спинкой и горкой расшитых подушек. Ее кожа пылала, а в груди сдавливало. Воздуха не хватало. Кабинет консула чуть покачивался перед глазами. Девушка прокручивала в голове по кругу, но так и не могла подобрать объяснение словам Гарса о том, что они с Годартом вместе вернулись на базу.

Как это возможно?

Другая реальность? Альтернативная ветка событий?

Все не подходило. Прошлое ведь так не работает! Нельзя изменить историю, которая была уже записана! Это давно установленный закон, на котором зиждется большая часть исследований и разработок!

Гарс склонился над своим аппаратом в шкафу – вел экстренную переписку с отделом обеспечения безопасности консульства. В «Аэтернум Трэвел» 24/7 присутствовала и такая служба. Сейчас Хелин было мучительно стыдно за сомнения в своем провожатом – последнем человеке, которого стоило подозревать в скрытых мотивах.

Из-за дверцы шкафа вырвался неопределенный возглас. Путешественница тут же выпрямилась на своем сиденье.

– Что? Что там такое?

Гарс медленно вышел с задумчивым видом и сел рядом с ней, на соседний стул. Его пальцы постукивали по подлокотникам. Девушка ожидала приговора.

– Непохоже, что тебя вызволят скоро, – устало пробормотал консул, вперев взгляд в точку перед собой.

– Почему? – быстро спросила Хелин.

Ученый задумался, подбирая слова. Когда он не улыбался, темные круги под глазами обозначались резче, а лицо казалось заостренным. Он сразу становился существенно старше.

– Вероятнее всего, вопрос разрешится не раньше утра. С информацией туго, а я не могу контактировать с базой постоянно. По инструкции, в результате чрезвычайной ситуации – а у нас выходит именно такая, – я должен сообщить в организацию и после выходить на связь в условленное время, каждые два часа, если только они сами не свяжутся со мной прежде.

Хелин молчала.

– Любопытно другое, – продолжил Гарс, – «Аэтернум» первыми вышли на меня с запросом о твоем местонахождении. Ты ничего не хочешь мне рассказать?

Девушка обкусывала губы и пыталась представить ситуацию со стороны, как-то осмыслить и понять происходящее. Но в голове было пусто. Она только растерянно пожала плечами.

– Ну хорошо, – смягчился консул, – На самом деле, по отдельным фразам у меня сложилось впечатление, что они проверяют теорию о выпадении из «Ячейки».