Ячейка 21

Рослунд Андерс

Ларс Огестам снова сел, вместе с креслом придвинулся к столу и театральным жестом воздел руки:

– Гренс, я сдаюсь. Объясните. Растолкуйте, о чем речь.

– Завтра утром у тебя будет свидетель. Больше не о чем говорить.

Огестам сидел неподвижно, силясь понять, что происходит.

Он осуществлял прокурорский надзор за двумя расследованиями, которые вел Эверт Гренс. Оба преступления произошли в одно и то же время в одном и том же здании.

Но то, что он сейчас услышал, звучало подозрительно просто. Слюсарева уже усвистала домой, в деле Ланга появился свидетель – по идее, ему пора расслабиться.

Ведь комиссар утверждает, что у него все под контролем. Но расслабиться не получалось. Что-то тут не сходилось. Что-то было не так.

– Журналисты еще…

– Насрать на них.

– Задают мне вопросы… Насчет мотива. Какой мотив был у Граяускас. Чего ради проститутка застрелила полицейского, а потом и себя, да еще в морге. И ответа у меня нет. А хотелось бы его иметь.

– Тут у нас пока нет ясности. Мы этим занимаемся.

– Ну вот опять, Гренс. Я не понимаю. Если у вас нет мотива – почему вы отпустили Слюсареву? Она единственный человек, который может что-то об этом знать.

Гренса охватил такой гнев, что он едва сдержался. Рявкнуть бы на этого малолетку! Но нельзя. Он связан по рукам и ногам. Связан этой чертовой ложью Бенгта Нордвалля. И поэтому приходится играть роль. Притворяться совсем не тем, кем он был на самом деле, соблюдать предельную осторожность. И вместо того чтобы накричать на Огестама, Гренс понизил голос почти до шепота:

– Слышь-ка, ты хоть передо мной тут большого начальника не изображай?

– Я прочитал запись ваших переговоров по рации.

Казалось, Огестам даже не заметил угрозы в сиплом шепоте комиссара. Он и глаз не поднял на Гренса, выкладывая страницы из папки, которая лежала у него на столе. Он точно знал, где находятся нужные ему документы.

Он выбрал строчку где-то в середине страницы и, водя по ней пальцем, прочитал вслух:

– Вот вы тут сами говорите, Гренс. Даже кричите: «Это что-то личное! Бенгт, прием. Бенгт, сворачивай, мы готовы к штурму. Сворачивай немедленно! Спецназовцы пошли на штурм!»

Огестам посмотрел на Гренса, убрал палец и завершил:

– Конец цитаты.

Вдруг зазвонил телефон, стоявший посреди стола, оба они уставились на него, и каждый про себя считал, сколько раз он прозвонит, прежде чем умолкнет, дав им возможность продолжить разговор. Вышло семь.

– Да ты тут хоть обцитируйся. Тебя же там не было. Ну да. Я тогда так и думал. Насчет того, что тут что-то личное. Я по-прежнему так считаю. Но конкретнее сказать не могу – не знаю.

Ларс Огестам попытался выдержать взгляд Гренса, но хватило его на секунду, затем он отвернулся к окну. Вид на центр города успокаивал.

Он колебался.

Теснящиеся в голове мысли всегда вызывали у него смутное беспокойство. Он знал, что только что про себя сформулировал мысль, которая может быть истолкована как обвинение. Обвинение в адрес человека, чей негласный авторитет в управлении был самым высоким. И он обязан высказать это вслух. Он обернулся и снова посмотрел на Гренса.

– Так значит, у вас нет ясности? Не знаю, не хотелось бы вмешиваться, однако, Эверт, – я впервые называю вас по имени, – Эверт, вы отдаете себе отчет, что вы сейчас расследуете? Ведь вы расследуете смерть вашего лучшего друга. Я допускаю, что это очень непросто. Не уверен, что такое вообще возможно. Понимаю ваше горе, ваш ближайший друг…

Огестам набрал в легкие

воздуха и наконец выдавил из себя:

– Я к тому, что… хотите, мы заберем у вас это дело?

Эверт Гренс вскочил и пошел к двери:

– Ты сидишь тут и перебираешь бумажки! Ты хоть понимаешь, канцелярская крыса, что я расследую преступление! Настоящее преступление! Я этим занимался, еще когда твои мамаша с папашей только задумали тебя сделать! И все эти годы я расследую преступления.

Гренс показал пальцем на дверь.

– Я пошел к себе. Работать по этим двум делам. Или ты хочешь мне еще что-нибудь приятное сказать?

Ларс Огестам покачал головой и, вздохнув, попрощался.

Он знал, что комиссар криминальной полиции Гренс редко ошибается. Так оно и было, сколько ни жалуйся, что с ним невозможно иметь дело.

Он доверял Гренсу.

И он решил доверять ему и дальше.

Наступил вечер. Постепенно он выгонял из города тех, что тратил жизнь, мотаясь между домом в пригороде и работой в столице. Центральный вокзал вот-вот заснет, набираясь сил, чтобы утром снова принять пассажиров.

Свен Сундквист сидел на скамье и, сам не зная зачем, разглядывал электронное табло прибытия и отбытия поездов. Он еще тридцать минут назад – сразу как приехал сюда прямо из управления – зашел в камеру хранения и отыскал двадцать первую ячейку. Она была в нижнем ряду, в середине. Он отлично знал, что камера хранения, придуманная для удобства пассажиров, нередко использовалась бомжами, ворами и прочим подозрительным людом, хранившим тут наркотики, оружие и краденое.

Он с минуту постоял перед запертой дверцей, потрогал ее и подумал, а не уйти ли ему отсюда и постараться забыть то, что он нашел в отчете по делу Граяускас.

Ведь больше никто этот отчет не увидит.

А он сможет поехать домой, к Аните и Йонасу.

И не надо будет мучиться сомнениями.

Домой! Пока не влип в настоящее дерьмо.

Но он все стоял. Его снова охватил гнев. От злости даже живот снова разболелся не на шутку. Он вспомнил о разговоре с экспертом-криминалистом Крантцем. Тот был на сто процентов уверен в своей правоте.

Кассета была не новая. Со сломанными предохранительными язычками.

И вот теперь она исчезла.

«Эверт. Ты рискуешь тридцатью тремя годами безупречной службы, – подумал Свен. – Во имя чего? Вот почему я стою здесь. Перед камерой хранения на Центральном вокзале. Я понятия не имею о том, что именно мне откроется, что Лидия Граяускас хотела поведать нам перед смертью. Не знаю. Но понимаю, что мне от этого не уйти».

Потребовалось четверть часа, чтобы убедить женщину из службы информации в том, что он действительно полицейский из убойного отдела и ему необходима ее помощь, чтобы вскрыть одну из ячеек камеры хранения.

Она несколько раз качала головой, пока он, устав спорить, не повысил голос и не пригрозил ей привлечением к ответственности за отказ от содействия следователю полиции, находящемуся при исполнении. Только тогда она, хоть и неохотно, связалась со службой охраны, где хранились все дубликаты ключей.

Свен Сундквист сразу же заметил человека в зеленой форме, направлявшегося к нему со стороны главного входа. Он встал со своей скамейки, подошел к охраннику, представился и показал документы. Вместе они дошли до ячейки 21.