Яблоня
Шрифт:
Чтобы не объясняться с женой, Корнелий Удалов сунул в карман яблоко. Ему хотелось поговорить с людьми о загадках генетики. Ему хотелось о них размышлять. Так он дошел до парка. Вечерело. В пивном баре было пусто. Корнелий взял кружку пива, соленую сушку и отошел в сторонку. Там, у высокого столика, стоял знакомый ему Иван Пузилло, которого он угостил яблоком и которому рассказал о событиях прошедшего дня. Пузилло кивал головой, слушал, но думал о своем.
– Ты ешь, – говорил ему
Пузилло кивал.
– Перспективы понимаешь? – спросил его Удалов. – Ты их не понимаешь на своем посту директора бани. Мы же с Минцем совершим переворот в сельском хозяйстве.
– Я уже не директор бани, – сказал Пузилло. – Меня перекинули.
– Не суть важно, – сказал Удалов. – Не перебивай. За день наша яблоня даст пять-шесть урожаев. Понимаешь? Возьмем яблоневый сад. Обычных размеров. За сезон – тысяча урожаев. Может, полторы тысячи. Многотонные составы с яблоками и грушами мчатся из Великого Гусляра во все концы страны…
– Многотонные? – спросил Пузилло печально. – Может, не надо?
– Надо. Научный прогресс не затормозишь, – возразил Удалов. – Кроме того, начинаем разводить ананасы. Выбираем жаркий день, за этот день – тридцать урожаев с куста. Пять тонн с гектара. И это в наших условиях, в северной России. Теперь возьмем бананы…
– Этого я и боюсь, – сказал Пузилло. И пошел куда-то.
– Не веришь? – крикнул вслед Удалов. – Приходи к нам во двор. Там первая яблоня растет. Завтра высаживаем на опытном участке.
Тут Удалов заметил, что совсем стемнело, и поспешил домой. Яблоня стояла посреди двора и в сумерках казалась куда более могучей, чем днем.
– Ага, – сказал Удалов, поднимаясь к себе. – Следующий шаг – разведение строевого леса. Утром посадили – вечером готово бревно. Надо будет завтра с Минцем побеседовать. И про ананасы не забыть. Давно хочется побаловаться ананасом.
На лестнице Удалов столкнулся со своей супругой Ксенией. Она несла в руках таз и громко требовала отдать ей на расправу этого самого профессора. Удалов еще не знал, в чем дело, но на всякий случай начал отступать. Далеко он отступить не успел, потому что с улицы ворвалась соседка Гаврилова с большой кастрюлей.
– Издевается? – спросила она. – Издевается над одинокой женщиной.
Женщины остановились перед дверью в квартиру Минца. Удалов осторожно последовал за ними.
– Открывайте, Лев Христофорович, – сказала Ксения притворно ласковым голосом. – Поглядите, что вы натворили.
Минц приоткрыл дверь. Был он в халате и шлепанцах, готовился отойти ко сну.
– Простите, – сказал он. – Чем могу служить?
– Глядите, – сказала Ксения. – Глядите, предатель!
Она
– Что это? – спросил он.
– Что? Это у вас надо спросить. Час назад это были яблоки.
Удалов протиснулся сквозь толпу сбежавшихся соседей. Заглянул в таз. Таз был полон бурой жижей.
– Только я собралась их ребенку предложить, – говорила Гаврилова, – только собралась… хорошо еще, что не успела.
– А я варенье сварить хотела.
– Ах! – сказал Минц. – Я все понял. Я во всем виноват. Старый дурак. Ну кто же мыслит только до середины? Кто, я спрашиваю?
– Что случилось? – спросил Ложкин. – Объясните, не таитесь.
– Все просто. Мы сняли ограничения с растений. Растения в считаные часы достигают половой зрелости и дают плоды. Но ведь ускоряется все! Понимаете, все! Значит, и гниют их плоды в тысячу раз быстрее. Все, что быстро растет и быстро зреет, так же быстро умирает и рассыпается в прах… Простите меня, люди.
Наступила тишина. Даже буйная Ксения поняла, что профессор не хотел никому причинить зла… И тут все услышали, как во дворе раздаются короткие злые удары. Удалов первым выбежал наружу. В синеве сумерек он увидел, что перед яблоней стоит Пузилло и машет топором, вонзая его не очень умело в толстый узловатый ствол старой яблони.
– Остановись! Что ты делаешь! – крикнул Удалов. – Это же эксперимент! Это же народное добро!
Пузилло словно не слышал. Он еще раз взмахнул топором, и яблоня, обламывая безлистные ветки, тяжело рухнула на землю.
– Варвар! – закричала Ксения. – Мы тебя засудим.
– Судите меня, люди, – сказал Пузилло, роняя топор на землю. – Но у меня не было другого выхода.
– Почему же? – спросил профессор Минц.
– Потому что я пять дней назад назначен директором плодоовощной базы.
– И что?
– А то, что помещение у нас небольшое, скромное. Мне вчера уже грозили выговором за то, что я не успеваю урожай обработать. Растить яблоки – это каждый может. А вот сохранить их попробуйте…
Заведующий базой Пузилло замолчал, понурив голову. Минц подошел к нему и положил руку на плечо.
– Я вас понимаю, – сказал он. – Вы не преступник, а человек, попавший в тяжелые обстоятельства и не нашедший выхода. Но не беспокойтесь. К сожалению, выговор вам не грозит.
– Вы отказались? – воспрял Пузилло.
– Мы отказались, – вздохнул Минц. – Временно. – Он поставил ногу на толстый ствол яблони, и нога провалилась внутрь ствола. Ствол оказался трухлявым…
«Со строевым лесом тоже придется подождать», – подумал Корнелий Удалов. И все же ему очень хотелось побаловаться ананасом.