Яблоня греха
Шрифт:
— Но вы разбудите ее!
— Чепуха, ведь она не проснулась от нашего громкого разговора… Хорошо. Если вы хотите, чтобы девочка осталась, я предупрежу няню, чтобы она не беспокоилась.
— Да, я хочу, чтобы Анхен осталась. Она начала привыкать ко мне. Возможно, это поможет ей справиться с горем. Я буду вам очень благодарна, если вы позволите малышке спать со мной и предупредите няню, чтобы она не ругала за это девочку.
Грифенталь пристально разглядывал жену, но Марциане удалось ответить ему прямым спокойным взглядом.
— Слушаю вас, госпожа… Боже мой, что делает ребенок в вашей постели?
— Я тоже хотел бы это узнать, — хмуро ответил барон. — Но кажется, ей здесь рады больше, чем мне. У вашей хозяйки очень болит голова, Ванда. Позаботьтесь о ней.
— Разумеется, господин барон. Сейчас я вам приготовлю мятную настойку, пани.
— Принеси мне чай с молоком и медом и можешь быть свободна, — потребовала Марциана, когда за мужем закрылась дверь.
Даже служанке она не хотела признаться в том, что обманула мужа.
Ванда внимательно посмотрела на свою госпожу, но вопросов задавать не стала.
— Вам следовало быть осторожнее, ваша светлость. Малютка слишком слаба для вашего хлыста, — глухо произнес кто-то из темноты.
— Она должна понять, кто ее хозяин. А также то, что послушание для нее — единственный шанс выжить.
Ей хорошо был знаком этот низкий неторопливый голос! Его обладатель — настоящее исчадие ада… Но она больше его не боится… Если только Богу будет угодно сотворить чудо и спасти ее… О, тогда весь мир узнает правду об этом чудовище! Этот негодяй должен понести заслуженную кару… Его жертвы молят об этом Господа и днем, и ночью…
— Она перестала дышать, черт бы вас побрал!
— Придержи язык, дурак! Ты забыл, с кем говоришь?
…Как глупо утверждать, что она не дышит. Если бы это было действительно так, она не смогла бы их слышать…
— Простите меня, ваша светлость… — откуда-то издалека донесся голос незнакомца: — И все же уверяю вас, что малышка умерла.
— Жаль, но в конце концов, это не такая большая потеря. Вокруг предостаточно хорошеньких самок…
ГЛАВА 27
Когда утром Марциана открыла глаза, Анна уже не спала и смотрела на нее серьезным взглядом. Лорелея уютно мурлыкала, вытянувшись между ними.
— Доброе утро, дорогая. Ты хорошо спала? — улыбнулась баронесса.
Анна застенчиво кивнула, но тут же тревожно прикусила нижнюю губку.
— Я не стану бранить тебя, но ты не должна уходить из своей комнаты, не предупредив об этом няню.
Анна вопросительно вскинула голову.
— Ты могла бы написать ей записку.
Но девочка отрицательно покачала головой.
— Ты не можешь писать? — удивилась Марциана и, заметив, что девочка понуро отвернулась, ласково погладила ее по нежным
Анна обрадовано закивала головой и с довольным видом поудобнее устроилась на подушках. Очень скоро в комнату вошла Ванда с подносом, на котором стоял завтрак.
— Доброе утро, юная паненка, — с шутливой строгостью произнесла она. — Я очень рада вас видеть. Смотрите, какие пышки испекли сегодня для вас, а вот еще взбитые сливки.
Лорелея устремилась навстречу горничной, смешно кувыркаясь в постели. Глядя на нее, Анна впервые за все время весело рассмеялась, и к ней тут же присоединились Марциана с Вандой. Они были рады тому, что девочка начала понемногу приходить в себя.
В замке начались приготовления к празднику. Марциана разослала приглашения соседям, а также распорядилась развесить во всех близлежащих городках объявления о том, что для всех желающих появилась возможность любоваться звездами среди бела дня в обсерватории барона Манштейна.
Все заботы баронессы разделяла графиня Делич, проводившая в их поместье все свое свободное время. Ее брат, наконец-то, заметил частое отсутствие сестры и, соизволив покинуть свою любимую библиотеку, также пару раз наведался в Мансфельдвельде. Князь Дитрих фон Дюрренталь оказался солидным мужчиной, лет на пять старше сестры. Его рыжеватые волосы уже покрывала легкая волна седины, но карие глаза смотрели на мир с веселым любопытством. Марциана была приятно удивлена знакомством с этим старым холостяком.
Анна тенью следовала за своей тетушкой, и Марциана старательно обсуждала с девочкой свои планы, словно ожидая получить от нее совет. К сожалению, теперь они редко видели Людвига, поскольку прибыл новый наставник.
Следуя указаниям барана Грифенталя, герр Форест нагружал юношу самыми всевозможными науками, в которых оказался весьма сведущ. Марциана даже сочувствовала мальчику, опасаясь, что Людвиг может взбунтоваться против такого напряженного учебного графика. Но она не могла вмешаться, не привлекая внимания мужа к своей персоне.
Сам Грифенталь внезапно стал очень раздражительным, и юная баронесса считала причиной его плохого настроения именно себя, ведь в течение целых двух недель ей удавалось избегать встречи с мужем в постели при помощи различных хитроумных уверток. Два дня ей удавалось ссылаться на головную боль, а затем на вполне понятную ежемесячную причину отказывать мужу в исполнении супружеских обязанностей. Затем какое-то важное письмо заставило барона уехать на целых три дня. Когда же он вернулся, то почему-то уже сам перестал появляться в спальне жены, хотя в его глазах Марциана постоянно ловила откровенный вопрос.