Ябеда
Шрифт:
— Это вам. — Лекси протягивает мне серебристую коробку. — Та фигня, что вы мне дали, — полный отстой. — Она ухмыляется. — Я сделала, как вы сказали — налила ее во флакон от шампуня папиной подружки.
— И? — Я снимаю крышечку, вдыхаю аромат косметики, которую я покупала в прошлой жизни, и благодарно обнимаю Лекси. — Спасибо!
— Папа сказал, что волосы у нее пахнут восхитительно, и оба пропали на несколько часов. Мне никогда не победить. Я ему просто не нужна.
— Глупости, Лекси.
Интересно, когда именно человек становится невидимкой?
Голубая ленточка, скобки на зубах у одной и длинные светлые волосы у другой — я вспоминаю, как мысленно велела себе при следующей встрече с ними задать вопрос. Этих девочек я приметила в кабинете информатики довольно давно, еще когда Лекси заболела, но картинка на мониторе их компьютера отпечаталась в моем сознании. Я даже пробовала сама зайти на сайт с компьютера в комнате отдыха, но доступ оказался заблокирован. Чересчур усердный лаборант, надо полагать, или же судьба намекала мне, что от добра добра не ищут.
— Вы пожалуетесь мистеру Мак-Бейну? — Девчонка округляет глаза и одновременно опускает их долу — приемчик, который со мной не пройдет. Я их все знаю как свои пять пальцев.
— Может, да, а может, нет. Кое от чего зависит. — Самой не нравится, что я делаю, но у меня такая жгучая надобность, такой силы желание, что, возможно — только возможно, — они помогут мне заполнить крошечную частичку безнадежной пустоты, в которую превратилась моя жизнь.
— От чего? — спрашивает вторая девочка. Обе стоят передо мной, сцепив ладони на животах.
— От того, дадите вы мне попробовать или нет, — говорю я с таким видом, как будто женщине моего возраста просить о таком — в порядке вещей.
Они переглядываются, и я улавливаю робкую улыбку облегчения на их лицах.
— Вы это серьезно? — уточняет та, что повыше.
— А почему нет? — Я пытаюсь изобразить негодование. — Вы же не хотите, чтобы мистеру Мак-Бейну стало известно, чем вы занимаетесь на его уроках, верно?
Какая подлость, я сама себе противна. Однако другого выхода у меня нет.
— Не-ет, не хотим. Но если вы ему пожалуетесь про тот сайт, мы скажем, что не заходили.
— Думаете, он поверит вам, а не мне?
— Ага! Через школьную систему ограничения доступа на этот сайт не попасть, все такие сайты под запретом.
При мысли о крамольных сайтах девчонки корчат рожи и хихикают, но, по-моему, они просто психуют. Мой шантаж им нравится не больше, чем мне шантажировать их.
— И как же вы вошли? Я видела собственными глазами.
— А мы спецы!
— Фанаты компьютерные, — вступает блондиночка. — Технари, знаете ли. Мы это умеем.
— То есть нашли способ заходить на сайты, которые в школе запрещены? — Мне не верится. В отличие от этой парочки, я в технике мало что смыслю и всегда полагала: если что заблокировано, то заблокировано.
— Точно. Мы завели свой собственный сервер-заместитель. Пока сетевой координатор не обнаружил нашего адреса, нам ничего не грозит. Мы засыпались
— Настучу?
— Ну, донесете на нас?
— Донесу? — медленно повторяю я. — Нет, девочки, я не стану этого делать.
Я рассматриваю их: довольно хорошенькие, довольно воспитанные, довольно элегантно одетые, несмотря на свойственное школьной форме обезличивание, — чуть укороченный галстук, приподнятый воротник, поддернутые рукава. Как все до единой ученицы в этой школе, они заставляют мое сердце обливаться кровью.
— Не бойтесь, ваша тайна в безопасности. Но я действительно хочу зайти на этот сайт, и без вашей помощи мне не обойтись.
Переглянувшись, обе кивают.
— Заметано, — говорит та, что повыше. — Я Флис, а это Дженни. Добро пожаловать в «Afterlife». — Флис протягивает руку, и я нерешительно пожимаю ее.
Теперь уже недолго, говорю я себе.
Глава 34
Нина уронила тарелку — верхнюю из стопки у нее в руках. Соскользнув, тарелка спланировала на выложенный плитками пол, осколки фарфора брызнули во все стороны, под стол, под буфет, под холодильник.
— Я достану, — сказал Мик, опять появившись невесть откуда. — Как по-твоему, все хорошо идет? — Он притянул Нину к груди и крепко обнял, словно прощался на месяц. Поцеловал в губы, она не ответила. — Что с тобой? — Мик вытащил у нее из пальцев кусочек фарфора.
— Ничего. — Нина ожила, нагнулась за останками погибшей тарелки, и неудачно — порезала палец. Сразу выступила кровь, густая и темная, закапала на плитки. Нина сунула палец в рот.
Мик вынул из ящика пластырь и протянул жене:
— Держи. Ты с ног валишься, любовь моя. Я сам принесу кофе, через пару минут. А Джози уже пожелала всем спокойной ночи. — Мик и сам явно нуждался в отдыхе.
Нина облегченно выдохнула: хоть за дочку теперь можно не переживать. Вот если бы еще Мик не намекал, что ей следует вернуться к Бернетту. Как хозяин он, конечно, прав, но, несмотря на усталость, Нина не сменит кухню на гостиную, где придется сидеть в компании с этим человеком. Она неуверенно возразила, что лучше займется кофе.
— Я быстро, — сказал Мик.
Спорить бессмысленно, поняла Нина. Она должна помочь Мику там. Ему невдомек, а ведь всей его семье грозит опасность. Скрепя сердце, Нина вернулась в гостиную. Выйдя из-за стола, Бернетт разглядывал ранние работы Мика над камином.
— Они разительно отличаются от того, что я ожидал увидеть, — вскользь заметил он, оглянувшись на Нину, опасливо замершую в дверях. — Не такие… чувственные, на мой взгляд, как некоторые из работ вашего мужа.
— У него есть много других. — Аргумент слабоватый, подумала Нина. Но ей плевать на мнение Бернетта о мастерстве Мика, главное — чтобы он поскорее убрался.