Я жив

Горская Лада

— По мне так обычные дохляки, мутанты.

— Кусающиеся мутанты, — сдвинула брови она и подмигнула.

— Точно.

На втором этаже их встретили яркие огни. Включенные запасные генераторы, дававшие может и не яркий, но дополнительный источник света, ослепил вошедших, заставляя отойти назад.

— Это что за фигня?! Откуда? — возмутился усач.

— Добежал до подвала, — ответил им мужской голос. Коп или кто-то вроде того, решил Джон. Их нотки он знал и редко ошибался. Мужчина подошел нему и протянул руку. — Шут предупредил о вас, вы

сможете помочь.

— Он сможет, — махнул головой Джон в сторону Стревенсона, но руку пожал. Крепкое рукопожатие, мужчина с любопытством его осмотрел, Джон так же не остался в стороне и представился. — Джон.

— Маркус, — он кивнул и отвернулся к доктору. — Доктор?

— Очень хороший, — кивнутр Стревенсон, его тело выражало нетерпение, он сильно хотел увидеть больного.

— Как там Том? — взволнованно спросила Ева, поддавшись вперед. При виде девушки, глаза Маркуса потеплели, по неведомой причине, Джону это не понравилось.

— Хуже. Больше не пытается сбежать и побить кого-нибудь, но его нога начала скверно пахнуть и её цвет… лучше вам самим это увидеть.

И Джон увидел его, лежачего на кушетке. Молодого рыжего парня, брыкающегося на месте, он заметил, что раненый прикусил себе язык, вокруг рта была кровь. Штаны с него сняли и пред всеми открывался вид зеленой с бурыми пятнами ноги, будто окоченевшей, из раны текла бурая густая жидкость, от неё то и воняло. Трупный запах. У Джона мурашки побежали по спине, от отвращения он шагнул назад и тут же про себя выругался за проявление глупого страха.

Стревенсон быстро оказался рядом с больным. Он надел белые стерильные перчатки (их тоже вчера нашел Джон), и принялся изучать рану.

— Как занимательно. Его так ранил один из зараженных, верно? Чудесное проявление мутации…

— Его можно вылечить? — прервал восторженную речь доктора Маркус, который с нетерпение встал над доктором.

— Сложно сказать, оно прошло глубоко внутрь. Повезет если получиться спасти ногу от ампутации, но хорошие новости, до мозга оно не добралось.

— Что оно?

— Вирус.

— Вирус — он, не оно. И вирус не материален, — вслух поразмыслил Джон и тут же замолчал, все взгляды направились на него. Быть в центре внимания он определенно не привык.

— Ну, он прав, — кивком поддержала его Ева.

— Разумеется прав, но в нашем вирусе находятся не простые микробы

— Волшебные? — усмехнулся Шут.

— Нет, мистер, — доктор недовольно цокнул, мрачно посмотрев на усача. Джон знает такой взгляд, Стревенсон частенько так смотрит и в его сторону, стоит ему открыть рот и сказать: да я тоже человек со своим мнением, слушай меня. — Микробы, назовем то что сейчас в нем, маленькие скажем так существа, незримые для человека. Но при контакте с зараженными и его биочастицами, он начинает мутировать. Увеличиваться и эволюционировать, да, примерно так.

— А точнее? Он заразился от кусачего?

— Думаю да, — уклончиво промолвил Стревенсон. Джон хмыкнул, но встревать не стал. Но о «микробах» он слышал впервые. Джон

пытался расспросить доктора подробнее «В-120», о их работе, но старик молчал как партизан, говорил только то, что считал нужным. Заявлял, что всё сложно и мозг Джона вряд ли поймет больше, чем нужно.

Он видел, как недоверчиво с кучей вопросов и подозрением в синих глазах смотрел на Стревенсона Маркус. Джон же догадался, что такие мелкие заразы теперь в каждом из них, и только окончательно заражение от дохляка не дает им расти. Незаметно для всех, его передернуло. Ему даже показалось, что под кожей что-то пошевелилось. Интересно, если он напьется в хлам, это убьет вирус?

— Вирус мчится в мозг, для поражение. Молодому человеку повезло, что задело ногу. Так дольше добраться до нашего главного механизма.

Рыжий, прибывавший в сознании, нечленораздельно промычал. С появлением доктора шевелился он мало, вслушиваясь в речь. Но кажется мало понимал из-за сильной боли.

Джон бросил взгляд на ещё одного мужчину, имени которого не знал. Тот молча стоял у окна, даже не смотря в их сторону. Судьба рыжего кажется его мало волновало, Джон приметил, что мужчина почти не моргал за всё время.

— Ну эту штуку можно вытащить?

— Можно постараться, и если молодой человек сохранит ногу, как раньше она не будет. И наш больной с большой вероятностью так же изменится.

КЭТРИН

У неё раскалывалась голова, её тошнило и ко всему прочему омрачало то, что западная стена (высокий школьный забор) пала. Блондинка смотрела на рухнувшую часть перегородки, свалившуюся из-за перебора нахлынувших кусак. Киллиан, оставшийся за главного вместо Маркуса, вместе с остальными перебили свору, но теперь патрулирование усложнялось в разы. Кэтрин прижала руку к животу, молясь, чтобы её предчувствие оказалось ошибочным.

— Всё очень плохо? — спросила она у Киллиана. Кэтрин всегда казалось, что этот мужчина сбежал из прошлого века, а английский акцент ещё больше заострял черты Киллиана, сильно смахивавшего на аристократа. Не голубые, а почти белые глаза льдинки завораживали и пугали. Она ни раз сравнивала его с акулой, хорошо не голодной.

— Неопределенно. Их идет слишком много, с каждым днем всё труднее держать оборону.

— Но здесь безопасно?

Киллиан горько выдохнул, умалчивая ответ.

— Возвращайся в здание, Кэт. Холодает.

— Не нужно мне указывать.

— Я не указываю, даю совет. Дождь вот-вот начнется. Простынешь ещё.

Но лучше бы она простояла под сильным ливнем с грозой, чем вернувшись, обнаружила на своем пути Карлоса со своими двумя лучшими болванками — Воном и Стэном. Она часто сравнивала их с орангутангами, всегда красные с длинными толстыми руками, вот только у обезьян и то мозгов больше чем у этих двоих.

— Чего тебе нужно, Карлос? — почти шипя спросила Кэт.

— Абсолютно ничего, кроме скажем так, ответов.